Легенды Соединённого Королевства. Величие Света

Я поднялся, намереваясь покинуть это гиблое место, однако не успел… Измятая Громыхателем поляна, я и розовеющий горизонт стали жертвами нестерпимого жара, вплеснувшегося из Хромма. Сокрушающая волна, вывернувшая мне жилы наизнанку, уходя, родила на моей мантии и волосах пучки разноцветного огня. Весело закружившись под мои крики боли, они были вынуждены вскоре погаснуть, потому–как сырая земля не дружит с пламенем.

– Гвоздики–точилки! Я опоздала! Он сгорел! – пропел знакомый голосочек.

– Прокоптился – да, сгорел – нет, – промычал я, приподнимая ещё дымящуюся голову.

Фирджи быстро порхала крылышками и опечаленно прижимала ладошки к щекам.

– Жив? Ура! Подожди, я тебя подштопаю!

Фея принялась летать туда–сюда, рисуя в предрассветной мгле пыльцовые знаки. Лучи из Отражателя, по–видимому, послушные её невесомой пляске, обдали меня тёплым, врачующим водопадом бликов. Наконец я поднялся на ноги таким, каким был до конфликта с Яцком.

– Во–первых, спасибо за лечение…

– Это тебе спасибо! Спасибо огромное, что дал мне волю! – затараторила Фирджи.

– Пожалуйста, – кивнул я. – А во–вторых, что с ним произошло?

– Я сказала твоему кинжалу, что если Хромм перенасытиться сиянием Отражателя, то произойдёт беда! И она произошла! Кристалл выбросил излишек! Дукас не смог его удержать!

– Дукас? Что за Дукас? – полюбопытствовал Джейкоб.

– Дукас – мой брат. Он ждёт…

Фея смущённо запнулась.

– Меня зовут Калеб.

– Он ждёт тебя, Калеб, в Отражателе.

– Надеюсь, чтобы поблагодарить не словами, а как следует? Парень своей жизнью тут рисковал!

– Джейкоб!

– Твой кинжал прав. Теперь мы с Дукасом перед тобой в неимоверном долгу.

– Раз так, то плотный завтрак и чашка кофе будут приняты мною в вашем доме без возражений.

– Конечно! Конечно! Идём!

Кинув последний взгляд на поверженного Яцка, его чудовищный Громыхатель и утихомирившийся Хромм, я бодро пошагал за низколетящей феей.

Пройдя сквозь штору полупрямых и косых, часто прерывающихся и изменяющих свою цветовую насыщенность зеркальных излучений, я оказался в лабиринте, собранном из разнообразных отшлифованных осколков, кабошонов, охровых слюд, пёстрых вогнутых луп и пятнистых стёкол. Коридоры так и будоражились блеском, и по мере того, как осеннее солнце поднималось над отсутствующим потолком, они ярились всё с большой силой.