Ох уж эти шуточки

Я уверен – не дать прожектерам отпор,

Худо будет, не миновать беды

Для каждого лично, и в целом, для всей страны.

Вновь разрушат «мечтатели» жизни узор.

Да и где фантазерам тягаться с умом,

Даже сравнивать их мало смысла.

Мысль способна мечтать о том,

Что мечте не под силу осмыслить!

Индейцам

Индейцы выставили свои перья на просушку,

Забили в трубку мира табачку понюшку

И, так сказать, культурно отдыхают.

Зарыт топор войны – и это главная примета,

Того, что наступило таки лето,

Которое «у них» индейским называют.

В России это время кличут бабьем летом.

«Умом Россию не понять!» – не будем забывать об этом.

И несмотря на уйму редкосных умельцев,

Один лишь движущая сила остаётся – наши бабы!

Отбросим «если бы», да «кабы».

Но!

Что бы с ними стало без индейцев?

Скачки на…

Если ты заметил, что скачешь на дохлой лошади,

слезь с неё. (Мудрость индейцев С. Дакоты.)

Нам не указ какие-то индейцы Северной Дакоты.

Своим бизонам крутят пусть хвосты.

И дохлых лошадей пусть меж собою обсуждают до икоты,

Из уст в уста передавая предков мысли мудрые до хрипоты.

Пернатым умникам мы противопоставим свой подход.

Поступим так, как испокон веков ведется:

Заставим дохлых лошадей работать, приносить доход.

Госкомитет по оживлению под патронажем президента создается.

В конце концов и раньше мы на дохлых лошадях скакали,

Меняли всадников в дороге, доставали длинный кнут.

А нынче благодать, совсем иные времена настали.

Поедем опыт перенять, посмотрим как «у них» живут.

Организуем тренинги и семинары. Для тренировок базу создадим.

И не забыть бы про комфорт: температуру, влажность, осажденье пыли.

Не получается скакать? Скорей всего пока мы просто не хотим.

Не может быть, чтоб лошади совсем уж дохлы были!

Зато для примененья дохлых лошадей у нас, возможно, лучшие широты.

Есть разгуляться где: какой простор, какие дали, шири.

Хоть трудно сравнивать погоду Северной, но всё-таки Дакоты

С тем, что имеется у нас пусть в Южной, но, увы, Сибири?

Два кирпича

Два кирпича лежали рядом,

Вокруг шумела пестрая толпа

И пьяница с звериным взглядом

Кричал сугубо-русские слова.

Тут я налево повернылся плюнуть

И вдруг застыл с открытым ртом

завороженный,

Как будто курицей в затылок клютут,

Или мешком с цементом оглушенный.