Параллели сплетутся

Эти «сэкономленные» пять часов придётся вернуть на обратном пути, но сейчас не покидало ощущение неловкости от подобного обмана. Бесцельное шатание по залу утомило. Сел в кресло и закрыл глаза. Два вчерашних разговора – утренний с Агеевым, и вечерний с Райтнером – порождали массу мыслей.

Удивила реакция Предправления. Посёлок, где жил Райтнер, строился в начале девяностых, когда стали появляться первые заказчики на свои дома, главным критерием которых были квадратные метры в трёхзначном количестве на каждого члена семьи.

Вышли пройтись, выгулять собаку – старого ротвейлера. Без предисловий пересказал вкратце утренний разговор с Агеевым, опустив подозрения в сторону Добавкина. Предправления спокойно, даже отстранённо воспринял новость. Но, когда я упомянул о наличии компромата лично на него, Райтнер вспылил, разразившись гневной тирадой о неприкосновенности частной жизни. Даже пёс его злобно зарычал в мою сторону. (Будь со мной Игорь, он бы после этого туфли мне вылизывал). Внезапно прервав словесный поток, демонстративно развернулся и пошёл домой.

Один вопрос назойливо сверлил мне мозг: «Почему сейчас?» Банк прошёл очередную проверку Центрального Банка. Нормативы соблюдаем. Кто-то ошибся с выбором момента? Но, поскольку за целый месяц аналитики Агеевской конторы так и не смогли понять, кто это, и каковы его мотивы, в интеллектуальном уровне противника сомнений не было. Причина должна лежать где-то за пределами банковской тусовки.

Встал пройтись.

– Крюк? – В трёх метрах от меня остановился полный мужчина чуть за тридцать в костюме, но без галстука.

 – Вовка! Крючков! – Шагнул навстречу, раскрыв для объятий руки.

Машинально вытянув вперёд руку, предотвращая дальнейшее движение незнакомца, в скоростном режиме перебирал варианты «кто это?».

– Вовка, это ж я! Паша! – Застыл на месте. На лице выражения непонимания. Как можно не узнать Пашу? – Павел Седельников! Стройотряд помнишь?

– Сид? – Тихо произнес, не сильно веря своей догадке.

 – Как же тебя разбомбило! Ты больше похож на того, кто Пашу проглотил.

Мы обнялись.

Сразу после дембеля, в конце мая, поехал в универ. Быстро восстановился и получил койко-место в общаге. До следующего семестра всё лето, и никаких мыслей, чем заняться. Полное отсутствие денег, напряжёнка с одеждой, прочими вещами первой необходимости сильно сужали варианты. Для двадцатилетнего крепкого парня вполне естественным было податься на разгрузку вагонов.