Параллели сплетутся

– Мне кажется, у тебя сложился неправильный взгляд на ситуацию. Открою тебе маленький секрет. – Чуть наклонился в его сторону. – Твой инфаркт – это наказание за то, что ты посмел угрожать моей семье. Если помнишь?

На непроницаемом лице майора ничего не отреагировало на мои слова. Он по-прежнему сидел на кровати, с недовольством глядя на меня.

– Ты не веришь, что клапаны твоего сердца закрылись не случайно? – С улыбкой превосходства выложил я, как мне казалось неопровержимые доказательства.

– То, что тебе дали прочитать историю болезни, ещё аукнется персоналу больницы.

– Похоже, ты оказался глупее, чем я думал. У меня больше нет желания с тобой договариваться. Как только я уйду из твоей палаты, не получив ответы на свои вопросы, – мини пауза для предания важности последующей информации, – минут через пять реанимационных действий, не давших результата, доктор констатирует твою смерть.

Никакой реакции. Думает, я блефую.

Пришлось проделать стандартные манипуляции с перекрытием дыхания на минуту-другую. После третьего раунда майор был готов «к сотрудничеству».

– На что могу рассчитывать?

– Майор! Не тупи! – Показал, что теряю терпение. – Я пришёл к тебе без пряников – Усмехнулся, посмотрев на апельсины. – Только с кнутом. Единственное, что могу обещать: если мне поможет твоя информация, при случае замолвить за тебя словечко. Ну, когда будешь на гражданке место себе искать.

– Гарантии?

Я встал и сделал два шага к двери.

– Стой! – Чуть ли не крикнул мне майор …

Через несколько минут я вышел из его палаты с контактами в Главном управлении Следственного комитета, с расписанными схемами прохождения приказов и отчетов об их исполнении и с обещанием отдать мне все наработанные материалы. Вот только самого главного – имени генерала – он мне не сообщил. Очевидно, не знал. Садясь в машину, я впервые за последние дни ощутил небольшую радость от проделанной работы.

Вид довольного сына только добавил приятного в мое состояние.

20

Мои надежды выспаться во время полёта рассыпались, как только я занял своё место рядом с Виктором Петровичем, излучающим веселье. Никакого желания докопаться до источника этого излучения у меня не было, но было совершенно ясно, что на протяжение всего полёта придётся поддерживать разговор с жизнерадостным соседом.