Пьяные бывают резвыми, а трезвые пьяными

Противным голосом проскрипел:

– Зачем в душ залез, лишенец, вон пошел, я тут моюсь, видишь, мыло и мочалка на лавке лежат.

И ухватив двумя пальцами Славика за причинное место, дернул.

Очумевший от произошедшего мечтатель, выдав длинную руладу, с намыленной головой, плохо видя и соображая, как гусар в атаку, кинулся на обидчика.

Но тот оказался чрезвычайно проворным и, поднырнув под руку нападавшего, улепетнул в соседнее помещение. С боевым рёвом, скликая собутыльников, несостоявшийся гусар бросился вдогонку за обидчиком, но споткнулся о стоявший на полу таз, и растянулся на грязном банном полу.

Столько бранных слов стены бани не слышали со времен создания. Подбежавшие приятели подняли бедолагу и вместе они пытались догнать обидчика в фартуке. Но не нашли его, хотя даже на улицу выскочили сгоряча, вызвав неудовольствие представителя администрации этого богоугодного заведения.

Возбужденные происшествием, вернулись на свое место и завернувшись в простыни, начали успокаивать себя, размеренно выпивая.

Закусывали расстегаями, заранее купленными в банном буфете, которые на вкус почему-то отдавали мочалом, и вяленой, жирной до безобразия, чехонью, маравшей простыни.

Чрезвычайно обиженный Славик, в который раз рассказывал о случившемся с ним казусе.

В итоге, все сошлись во мнении о том, что это, наверное, был мерзкий извращенец, которого, вообще, нельзя в общественные места пускать.

Всему хорошему приходит конец.

Компания собиралась расходиться. Переутомленный Славик, одевшись и попрощавшись с приятелями, тоже направился в родные пенаты. По дороге присел отдохнуть на скамью возле памятника Пушкину.

– Черт возьми, – думал он, – всего каких-то триста лет прошло, и так изменились люди. Тогда были гусары, благородные красавцы, которые за один взгляд возлюбленной готовы были на подвиги и за Родину бились до последней капли крови. А за оскорбление вызывали на дуэль, кровью расплачивались за обиды.

А теперь какое-то непонятное дерьмо в фартуке может кого угодно оскорбить и сбежать. Другие нравы.

Рядом с ним на скамейку примостился мужчина в очках и шляпе.

– Что так поздно гуляете, молодой человек? – Гражданин в шляпе ласково улыбнулся, – вы чем-то расстроены? Не огорчайтесь, все в жизни преходяще.

И он дружески погладил Славика по колену. Тот повернув голову, внимательно посмотрел на разговорчивого прохожего.