Жить не обязательно

Она внезапно вынырнула у самого берега и, неловкими рывками, как и все тюлени, стала выползать на песок. Сашка опять поднял карабин к плечу, но стрелять не спешил. Насторожило необычное поведение тюленя, да и что за радость убить животное, которое само под выстрел подставляется?

Он опять тихо свистнул сквозь зубы: нерпы чрезвычайно любопытные создания и очень любят тихий музыкальный свист. Нерпа подползла шагов на пять и уставилась на человека чёрными, не отражающими свет глазами.

Стараясь не делать резких движений, Сашка уселся на песок и опустил карабин.

– Тебе что, жить надоело? А ну, двигай назад, пока я добрый!

Но небольшая нерпа эта подползла ещё ближе. Теперь охотник, если бы захотел, мог бы притронуться к её носу палочкой или дулом винтовки.

«Ненормальная, что ли?» – и тут заметил, что нерпа ползёт по следу, оставленному в песке тушей первой нерпы, когда охотник выволакивал её на берег.

«Самочка! Самца своего ищет по запаху».

– Не ищи, убил я его. Не знал, что вы пара. Но вообще-то мне нужна шкура на сапоги.

Нерпа была уже на расстоянии вытянутой руки и, тщательно принюхиваясь, пододвигалась всё ближе. Гарт взял два камешка в руки и постучал ими один о другой.

Тюлениха, совсем как собака, покрутила головой так-сяк, прислушиваясь, затем принюхалась к испачканной жиром Сашкиной руке и, наконец, осторожно, самым кончиком носа, притронулась к пальцу.

Сашка подушечками пальцев прикоснулся к её усатой мордочке.

Нерпа отпрянула. Но потом опять подползла ближе и опять стала принюхиваться.

Но тут налетел Черныш и куснул нерпу в бок. Она бросилась в воду и нырнула.

– Ну и дурень же ты, Черныш! Всю малину испортил. Щас как дам леща!

– Вау! (А это вкусно?)

– Вкусно-вкусно… Рыба такая. Вот это что!

– Вау! (Рыбу я люблю. Но нерпа жирнее.)

– Тебе что, целой туши мало? Ведь за месяц не съешь! Я ж эту самочку приручить собрался, а ты – кусаться! А вдруг она теперь больше не подплывёт? Если ещё хотя бы раз тявкнешь на неё, будешь иметь дело со мной! – и Гарт потряс перед носом песца толстой суковатой палкой.

Черныш обиделся, отбежал в сторону, завалился на бок и стал кататься по мху. Он так нажрался, что стал похож на бочонок на ножках. Даже хвост и уши у него стали короче и лоснились от жира.

Охотник освежевал нерпу, уложил тушу в яму, а шкуру тщательно постирал в морской воде, как учили старые промысловики.