Не пожелай ни дождика, ни снега

Там, где до позднего вечера не смолкали детские голоса, где звук разрывающихся гармоней перекрывал друг друга, где почти у каждого двора на скамейке сидели то старики, то старухи, сегодня рос высокий бурьян да красовались горы мусора. Первым Федор встретил дядьку Григория, возившего молоко на молзавод в город. Дядька Гришка никогда не пил. Даже свадебные застолья не могли сломить его твердую волю. Поговаривали, что в молодости он сильно набедокурил по пьяному делу, и после этого дал слово не пить. Похоже, что даже лихое нынешнее время не сломало его.

Он стоял у калитки, слегка опершись на сучковатую палку, трезвый, гладко выбритый, исподлобья всматриваясь в Федора.

– Привет, дядь Гриш! – весело крикнул Федор.

– Здравствуй Федя, – степенно ответил дядька Гришка, как будто они с Федором расстались вчера. – Закурить есть?

Федор молча достал пачку сигарет с фильтром и протянул собеседнику. Закурили молча. Сделав две-три глубокие затяжки, дядька Гришка сказал хрипло:

– «Беломор лучше, хотя какой он сейчас «Беломор», трава одна.

К нам надолго или как?

– Насовсем, – сказал Федор. Дядька Гришка как-то недоверчиво поднял глаза на Федора и с недоумением спросил: – Сбежал откель?

– Почему сбежал? – обиделся Федор. – Насовсем приехал. Жить.

– Какая здесь жизнь, сопьешься.

– А вот и нет, – загорелся Федор. – Царь новый указ издал, хочешь работать, бери землю и работай. Сколько заработаешь – все твое.

– Эка хватил! – усмехнулся дядька Гришка. – А мы тут, получается, все дураки.

Богатеть не хотим.

– Так ведь новый указ, – начал было Федор.

– Не доходят указы до нас, – перебил его дядька Гришка. – У нас указы издают свои князья, местные. И как они велят, тому и быть. Иди ты, Федор, обратно в город, пропадешь ты здесь.

– Иди ты, дядь Гриш, со своими советами. Это моя Родина и мне здесь жить.

После этих слов он повернулся и пошел к дому, из которого ушел в поисках счастья пять лет назад.

Дома Федора никто не ждал. Родители умерли, когда начался весь этот раздирай, женой и детьми обзавестись тоже не успел.

Поэтому дом встретил Федора забитыми окнами и дверью. Отодрав доски, он переступил порог покинутого дома. Все было на своих местах и Федору не стоило труда привести дом в порядок. К вечеру дом обрел жилое состояние, затрещал огонь в печи, тусклый свет керосинки осветил большую комнату. Наскоро поужинав, Федор лег спать. Разные мысли роем кружились в голове, но была твердая уверенность в своих силах.