Больше всего рискует тот, кто не рискует. Несколько случаев из жизни офицера разведки

Сергей Генрихович замолчал, виновато посмотрел на Алексея, как бы прося прощения за то, что взялся поучать взрослого, прошедшего войну человека, да ещё к тому же служившего в контрразведке. Потом продолжил:

– Но не расстраивайтесь. Сегодняшний день, ваш первый день работы на живца, можно считать удачным.

– Серьёзно?

– Да, да. Дело в том, что хозяин лавки, некто Вербицкий Тимофей Владиславович, по прозвищу Тимка-Хорёк, – известный вор, аферист и скупщик краденого. Специализируется на антиквариате. Вышел на свободу после февральских событий семнадцатого.

И, что очень важно, несколько лет назад проходил по делу и был осуждён вместе с отцом Кошелькова.

– Что, и папаша тоже?

– Тоже, из блатных. Вот потому-то Янька ему и доверяет. А в деле купли-продажи произведений живописи нужен помощник, хорошо в этом разбирающийся. Так что мы на верном пути. Только предостерегаю, не суйтесь больше в лавку. Вербицкий не дурак и очень осторожен. Если надо, он вас сам найдёт.

Балезин молча согласился. И вдруг вспомнил:

– Ну а этот, что у меня стрельнул закурить?

Отман пожал плечами:

– Чёрт его знает.

Первый раз вижу. Похоже, из жиганов.

– Карманник?

– Как раз нет. Жиганы – это новое явление в преступном мире. Это те, кто не умеет воровать и промышляет мелкими грабежами. До семнадцатого года их почти не было.

Перед тем как проститься, Алексей хотел спросить об Ольге, но не решился.

* * *

Спустя несколько часов, когда на Москву опустилась ночь, в одном из частных домов на окраине тоже происходил разговор.

– Так, говоришь, живопись, западноевропейская? – прищурился Кошельков, в упор глядя на собеседника. – И валютой готов платить?

Вербицкий утвердительно кивнул.

– Как его?

– Серж Дюваль, француз, коммерсант.

– От Седого узнал?

– От него.

Седой, пожилого возраста представительный мужчина лет шестидесяти, получил такое прозвище за красивую седую шевелюру. Ещё в царские времена он слыл наводчиком, служа в богатых домах, гостиницах, домах свиданий.

Ныне обосновался в «Метрополе» в качестве портье. Седой давно был связан с бандой Кошелькова и информировал её обо всех поселившихся в «Метрополе» и представлявших для бандитов интерес.

– А вдруг мусор? – сверкнул глазами Кошельков.

– Ну, Янь, сам понимаешь: стопроцентную гарантию давал только ювелир Меерсон, рассматривая камушки. Впрочем, суди сам: откуда в нынешней уголовке возьмутся филёры, калякающие на французском? Там сейчас рабочие мужички да матросня.