Больше всего рискует тот, кто не рискует. Несколько случаев из жизни офицера разведки

Дело в том, что музеи переходили под надзор государства, а в многочисленных особняках, брошенных теми, кто бежал из России или был расстрелян, оказалось достаточно много ценностей.

Повозка, в которой ехали Балезин с Вербицким, подкатила к самому подъезду небольшого двухэтажного дома, на втором этаже которого жила семья Архангельского. Вербицкий поднялся вслед за Балезиным.

– У вас что, здесь тоже зазноба? – с нескрываемой иронией спросил его Алексей.

Тот понял глупость своего положения и пожал плечами:

– Так я за вас же беспокоюсь.

Мало ли кто в подъезде окажется, а вы при деньгах.

– Не надо за меня переживать. Здесь хорошие люди живут, – назидательно произнёс Балезин и закрыл двери прямо перед носом толстяка.

Как и предполагалось, Борис Михайлович был дома, один. Ещё при первом знакомстве он проникся к Алексею большой симпатией, ведь оба они были из Малороссии.

Алексей кратко, но во всех деталях обрисовал ситуацию; особо остановился на своих сомнениях:

– Будь я на месте Кошелькова, я бы не стал дожидаться, а из осторожности ушёл бы куда-нибудь, например в ближайший трактир.

Логика проста: а вдруг придут не те, кого он ждёт?

– Но вы говорите, что лавку запер на ключ этот ваш… как его?

– … Вербицкий. Но, Борис Михайлович, мы же с вами не дети. У бандита такого масштаба, как Кошельков, может быть ещё один выход из лавки.

Архангельский задумался. Прошёлся взад-вперёд по комнате, потом уверенно сказал:

– Я тоже так считаю.

Алексей вопросительно глянул на него:

– Ну, так что: остановим извозчика, как требует Отман, или без остановки прямо к дверям лавки? А если так, то возможен вариант, когда придётся стрелять.

Небольшого роста, лысоватый, Борис Михайлович стоял перед Алексеем и смотрел ему в лицо снизу вверх.

– Вы кого пугаете стрельбой? Я всю жизнь боролся с этой мразью! У меня пять ранений.

– Простите, я не хотел вас обидеть.

– Да ладно вам… Вместе так вместе. В общем, едем без остановки прямо к лавке!

* * *

Повозка двигалась обычным ходом, но Алексею казалось, что она тащится со скоростью улитки.

Поворот, ещё поворот – и вот, наконец, та самая церквушка. Всё как обещал Отман: не спеша прогуливается человек в белом картузе. Вот он его снял…

Повозка проехала, не останавливаясь, и Алексей успел краем глаза заметить, как человек с белым картузом в руке удивлённо посмотрел ей вдогонку, а затем по сторонам, словно кого-то потерял.

Первым, как и подобает хозяину лавки, из повозки вышел Вербицкий.