Небесные мстители

Отец на фото был в военной форме, а его жена Эльза напоминала актрису из какого-то фильма, улыбалась и выглядела заметно моложе матери Игоря.

Первым желанием Званцева было попросить Петра оставить ему фотографию, но он не решился это сделать. Его охватила какая-то грусть, доселе совершенно неведомая. Казалось бы, нужно радоваться. Он впервые увидел отца, пусть и на фото. Так нет.

Игорь еще раз окинул взглядом человека в военной форме, вернул фотографию и тут же спросил:

– Скажи, почему ты носишь фамилию Шнайдер, а не Званцев?

– Меня так записали при рождении, – ответил Петр, пожал плечами и добавил: – Таково было желание матери.

– А кто она у тебя? Немка?

– Немка, но ее родители жили в России. Когда началась война, им пришлось эмигрировать.

– Работает?

– Она владеет небольшой швейной мастерской.

Они чуть помолчали, потом Игорь спросил:

– Слушай, Петр, а как ты меня нашел? Почему ты решил, что я и есть тот самый Званцев Игорь Николаевич, который приходится тебе братом по отцу?

Петр снова пожал плечами и проговорил:

– Сам не пойму.

Когда отец узнал, что мы едем в ваш городок за самолетами, он написал для тебя письмо и вручил его мне. Видимо, кто-то сообщил ему, что ты здесь работаешь. При этом отец строго сказал мне, чтобы я передал тебе письмо – как это у вас? – с глаза…

– С глазу на глаз.

– Да-да, с глазу на глаз. Это стало возможным только сегодня.

Послышался шум подъезжающего автомобиля.

– Это за мной, – с грустью в голосе сказал Петр, и братья на прощание обнялись.

Самолет, на котором летали Игорь и Петр, сильно не пострадал. Сломаны были только винт и часть крыла. К тому же комиссия установила, что в системе управления были неисправности. Об этом инциденте вроде бы все стали понемногу забывать. Ведь в летном деле, да еще с учебным самолетом, и не такое бывает. Но это только казалось.

Кроме партийной организации во главе с Трясогузкиным, не желавшим широкой огласки случая с самолетом – ведь Званцев все-таки выполнял его поручение, – на заводе, конечно же, существовала еще и комсомольская, секретарем которой был некто Коробков.

Главным достоинством этого субъекта было умение долго болтать впустую и при этом видеть всюду вредительство. «Тот еще балабол», – говорят в народе про таких людей.

Именно балаболом его однажды и обозвал Званцев, да еще при людях, вот и нажил себе врага. Коробков в долгу не остался.