Некроманты в отделе криминалистики

Лидочка шла с ним счастливая, что-то щебетала, но ее чемодан остался в машине, значит, оставаться у Гордона она не собиралась.

Я приготовилась ждать.

В голову лезли всякие мысли об Алане и обо мне. В основном, конечно, вспоминала сегодняшний день, насыщенный нашим общением. Пыталась собрать факты воедино, решив для себя, нравлюсь я ему, или нет. Вспоминала его реакцию, когда его похлопала, и после, когда он решительно запретил мне следить за Гордом. Пожалуй, это было два самых животрепещущих момента, ради которых я бы прожила этот день снова.

Сразу становилось горячо и на меня накатывало счастье, ощущение праздника. Мне вдруг становилось тесно в машине, хотелось куда-то лететь, прыгать, радоваться, в животе начинали порхать бабочки, а скулы сводило сладким предвкушением горячих и страстных поцелуев.

Где это будет, как это будет, когда это, наконец, произойдет…

А может, самой попробовать?

Подойти и поцеловать. Ну, когда мы останемся наедине, естественно.

От собственной смелости, бросало то в краску, то в дрожь.

Но потом мысли почему-то начали крутиться в другую сторону. Почему он не смотрел на меня, почему отводил взгляд? Может он чувствует, что он мне нравиться, но не знает, как сказать, чтобы я от него отстала? А я подойду и наброшусь на него, да? Вот уж стыдоба-то! От обратных мыслей в животе бабочки вдруг обмерли с обломанными крыльями и бухнулись ниже, обнажая плотскую неудовлетворенность. Я уже давно совершеннолетняя девица на выданье, а я берегу себя для этого красавчика, который ни сном, ни духом, и даже в перспективе не планирует рассматривать меня, как свою подружку.

Стыдно, больно и пошло.

Безответная любовь, черт бы ее побрал…

А если ему что-то дать, а потом зайти, под предлогом забрать, ну и… заодно чайку или кофейку попить? Спросить напрямую, каковы мои шансы?

А если будет не один, если у него кто-то есть?

В уме сразу вставали то Яна, то Лиля, с которыми проблем в общении у Алана точно не было.

Сразу вспомнилось, что они там, в лаборатории, вдвоем сейчас, наслаждаются «а-ля салямур де фрэжи под шамильонским соусом» и, возможно, кое-чем еще, вспоминая меня, тупую дуру, которая решила выпендриться перед коллегами, как какая-то мажорка.

Повар у нее, видите ли, личный есть…

И тут меня прямо скрутила ревность, такая явная и тоскливая, что захотелось пойти и утопиться. Терзания становились все невыносимее.