В тупике бесконечности

Джейн и Пит встревожено переглянулись, однако не решились задать вопрос. Зато Костя не промолчал:

– Не боишься? Если в «Центре» прознают, то нас могут подвинуть. Думаешь, нам дадут копать здесь дальше, когда жадные до славы шишки из «Центра» тоже не прочь запустить сюда лапы?

Усталость как рукой сняло. Ира подобралась, мертвой хваткой вцепилась в подлокотники пластикового кресла.

– Я. Этого. Не позволю. Пусть делают, что хотят, я готова отстаивать НАШУ находку и НАШУ команду. Если нужно, буду трубить об этом на всю Федерацию! Полечу на Землю, решу вопрос в правительстве, в лепешку расшибусь! Но ни один толстосум или «раскрученный» ученый не ступит в Лабиринт Ночи!

Аплодисменты прокатились под куполом лаборатории.

– Узнаю нашу Ирину! – усмехнулся Грэг. – С ней хоть под землю, хоть на Землю, хоть в открытый космос без скафандра! Не волнуйся, дорогая леди-босс, мы во всем тебя поддержим. Как всегда это делали.

Слова Грэга звучали столь искренне, что у Ирины защипало в глазах от слез.

– Спасибо, Грэг. Спасибо всем вам. А теперь отдыхать, завтра будет тяжелый день.

Один за другим археологи скрылись за перегородкой спального отделения, вот только Костя уходить не спешил. Стоял возле анализатора и скреб пальцами посиневший от щетины подбородок. Мертвенно-белый свет люминесцентных ламп падал на его лицо, очерчивая строгую линию скул.

– Почему не идешь отдыхать? – спросила Ирина.

– А ты? Осталась здесь, чтобы связаться с ним, да? Хочешь рассказать Бестужеву о нашем открытии? – он презрительно скривился, в глазах читалась обида. – Не делай этого, Ира. Разве ты не видишь, что этот твой Леонид Бестужев…

– Не твое дело.

– Не-е-ет. Как раз мое. Наше, если ты не поняла. Лео – не один из нас, – Костя шумно выдохнул, имя Леонида из его уст прозвучало как ругательство. – Он тебе не пара. Посредственный ученый. Слабак, землянин.

– Он такой же профессионал, как все мы. Лео заслужил.

– Купил, – выплюнул Костя. – Купил статус. И тебя купил.

Ира резко развернулась на пятках и ткнула пальцем в сторону заслонки спального отделения.

– Вон отсюда. Я не собираюсь выслушивать того, кто говорит как обиженный подросток. Уходи, – голос звучал ровно, она знала, что бесстрастные фразы бьют куда сильнее криков.

Ничего не ответив, Костя вылетел из лаборатории, даже свой шлем забыл на столе.