Вспомни, Облако! Книга вторая. Рассказы о загадках и тайнах пятого океана

С них делают копии и летают на них в наши дни, даже устраивают соревнования аэропланов-«пенсионеров».

Аэроплан-гигант «Илья Муромец» до нашего времени не сохранился. Но вдруг понадобился для съемок картины «Поэма о крыльях», в которой рассказывается об авиаконструкторах Сикорском и Туполеве.

Решили построить настоящий самолет. Пришлось залезть в пыльные архивы, перебрать сотни чертежей и описаний «Ильи Муромца» семидесятилетней давности. Полный успех!

Рижские и московские специалисты соорудили по восстановленным чертежам «Илью Муромца».

Желтокрылый пионер тяжелой русской авиации вновь научился двигаться и отрываться от земли на летном поле аэроклуба колхоза «Накотне».

Теперь «Илья Муромец» – экспонат музея ВВС в Монино

«Илья Муромец» в музее авиации в Монино.

Иван и «Сопвич»

Вообще-то

испытания выдержали не все…

настолько ошеломляюще

это новшество (аэропланы)

действовало на простых

деревенских и городских парней,

какими были мои погодки.

    И.

Чучин

В канун первой империалистической войны сотню солдат из всей «русской армии отобрали для учебы в Англии летному делу. Шестьдесят из них отсеялись после первых же учебных полетов. Двадцать два русских рядовых закончили первоначальное обучение, и их направили в высшую школу пилотажа. И лишь пять ее окончили. Среди них крестьянский сын Иван Чучин, впоследствии – первый красвоенлет в Туркестане.

Короткое гостевание в родном селе подходило к концу.

– Кажи толком, куды тебя гонят, Ванька? – в который раз спросила мать.

Сухонькие пальцы ее сучили нить на прялке, а глаза из-под белесых бровок остро смотрели на сына.

– Так я ж говорю, на офицера учиться, мамаша!

– А что ж в аглицкую сторону везут, в России места для ентова нет?

Иван замялся.

– Не темни, сын, – пробасил отец. – Вон Гринька балабонит, што вы на пропеллерах иноземных лётать будете. В божьем небе перековыркиваться. Ежели так, оставь дьявольскую затею, Иван!

Лётчик Иван Чучин.

– Да не-е, врет Гринька.

На офицеров, на офицеров учить нас будут.

Из соседней хаты донесся хрипловатый голос граммофона. Это Гринька привез его из города и крутил, подвыпивши, пластинки с маршами.

– Закрывайте, закрывайте окна, у коров молоко пропадет! – испуганно закричала мать и плюнула, оборвав сученую нитку.

– Эх, браты, щас бы щец миску да картохи чугунок, у меня с проклятого французского бульону кружение в брюхе!

– Этто у тя с волны. Качает тошно.