Судьбы, как есть

Хотите махаться – идите к вербованным. Все, Валентина, включай музыку, а то сейчас участковый нарисуется со своими дружинниками. А ты, малой – обратился он к Виктору, – где так бить научился?

– Жизнь научила, – тихо сказал Виктор.

Двор у клуба стал пустеть. Морячки с «Грозного» пошли в клуб. К ним присоединились и те трое, что помогли в трудную минуту Виктору и Юрию.

Виктор с Юрой отошли к оградке, где приткнулась колонка для набора воды. Виктор держал рычаг, а Юрий смывал кровь с рук, с лица и с формы.

Солнце ушло за горизонт, но было еще не очень темно. Кто-то из местных пацанов, которому явно нравились моряки, принес бескозырку Юре. Тут Виктор вспомнил про свою, ведь он оставил ее у Анастасии.

– Подожди меня, Юра, я сейчас, – и он пошел к клубу.

У входа стояла Анастасия.

– Ваша фуражка, – сказала она, протягивая ему бескозырку.

– Спасибо, извините, что так вышло.

– Мы всякое тут выдели, но я честно скажу, что очень испугалась. Это все Степановы, вечно они до кого-нибудь докопаются.

– Да нет, ничего, даже правильно, какой я там «вы».

– Тогда и меня зовите на «ты».

– Ну, вот и договорились. Да, вы, то есть ты обещала погулять со мной?

– Хорошо, пошли. Я только Ане скажу и подойду, и она быстро пошла в клуб. Юра подошел к Виктору:

– Ну, ты братишка, даешь. Я с ней познакомился. Первый начал танцевать, а ты раз – и в дамки.

– Прости, дружище. Нравится она мне, да и согласна со мной погулять.

– А я как? В кубрик, на шконку?

– Не знаю, – сказал Виктор и опустил голову.

Юра махнул рукой и пошел в клуб. Через минуту вышла Анастасия.

– Твой друг меня, чуть не сшиб в проходе. Что с ним? – спросила она.

– Ревнует.

– К кому?

– Тебя ко мне.

– Ну, вот еще. Я ведь ему ничего не обещала. Да и не нравится мне твой друг. Высокомерен и болтлив. Да ладно, пошли, – сказала она и улыбнулась.

Это была ночь, даже не ночь, а затянувшийся летний вечер. Они гуляли по поселку часа два, потом стояли у калитки ее дома и отмахивались ветками от назойливых комаров. И все о чем-то говорили и говорили.

За полночь Виктор вернулся на шхуну. Он не шел, он летел. Летел, как летают все настоящие влюбленные.

В кубрике горел дежурный свет. В дальнем углу храпел дядя Саня. Почему он здесь, Виктор не понимал. Храпит, значит, пьяный.