Мидгард. Часть 1

– Теперь засыпай, – поморщился Мерлин от серного дыхания, которое вырвалось из элементаля вместе с незнакомым именем.

Волшебник вытащил меч и рассек элементаля от шеи до низа живота, если можно так выразиться, примерно применяя к камню мерки человеческого анатомирования. Посчитав рану, кровившую, как жерло маленького извергающегося вулкана, достаточной, волшебник направил в кипящее камнем нутро заклинание голубого льда. Раскаленный каменный клубок внутренностей покрылся серой пленкой окалины.

Обессилевший элементаль опустил голову. Мерлин деловито пошарил в поясном мешке и выудил пару перчаток. Надев их на обе руки, он залез на каменную тушу и запустил руки в разъятое нутро элементаля. Волшебник долго копался внутри, и всякий раз, как случалось ему по неосторожности обжечься, он поминал в контексте самого низкого бесчестья матерей существ, имена которых уже никому ничего не говорили, но поиски это не облегчало. Пришлось Мерлину углубиться в живой вулкан до локтей обеих рук и дойти до самой вертепной брани по самым далеким адресам, прежде чем он извлек на свет дымящийся камень, напоминавший по цвету карбункул, а по размеру и форме – лошадиное сердце.

– Бросить в колодец, а лучше бы в море, – он отшвырнул камень к Мельхиору, и тот ловко остановил скачущий по полу булыжник сапогом. Сэр Кормак нагнулся над камнем, прикидывая, сколько его замков вместе с землями может стоить это сердце, если его разбить на мелкие куски, но Мельхиор остерег его:

– Очень горячий источник их жизни! Разбить его нелегко, застудить будет проще.

И Кормак отпрянул, потому что и без окрика Мельхиора почуял лицом нестерпимый жар.

– Поди, колодец котлом закипит, – вздохнул Кормак, продолжая с безопасного расстояния пожирать глазами бесценный камень.

– Они оживать приспособлены ловко, – сказал Мерлин, перебрасывая Мельхиору огнеупорные перчатки. – Их умертвленье – нелегкое дело. Пока с нас довольно, что полежит под водою сердечко.

Можно отметить!

Мерлин легко оттащил неподъемного элементаля к окну, затем прыгнул в шкуры к Джону, ногой откатил его переломанное живой скалой тело и по-турецки уселся на месте покойного.

– Я благодарен за Хельмута, но не тревожь сына! – робко возмутился Кормак.

– Его бездыханное тело теперь лишь червям потревожить под силу, – Мерлин отыскал в шкурах кубок.

– Где вино, рыцарь Кормак? Где Длань, Мельхиор? – спросил Мерлин.