Мидгард. Часть 2

 – Я ничего такого – никаких саранчей, ангелов, Абаддонов, агнцев, рогатых, исполненных глазами, с пятью головами – не видал. Из бездны, открывшейся не вниз, как это представлено на картинах, а словно ворота, вышли к нашим стенам кони. Размером они в полтора раза превосходили самых рослых коней, что я видел. Одеты они были в броню из камня, по виду похожего на железную руду, листы той руды были сшиты между собой цепями, как нитями. Всадники на крупах были гигантами, больше самых рослых людей на две головы.

Впереди них шел король, его корона горела вокруг головы не золотом, а красным огнем ореола. В трех глазах его горел тот же красный огонь, у прочих же такого свечения в глазах не было, и самих глаз было по две штуки.

– Как ты все так хорошо разглядел? – спросил сэр Калибурн. – Мне бы, стой я так близко, чтобы все хорошо разглядеть, не уйти оттуда живым.

– Они пришли с внешней стороны стен, в сумерках, и прежде, чем разбили нам без тарана ворота, я мог на них поглядеть.

 – Уитби сжался в комок, поджал колени и обнял себя руками, как делал всякий раз, когда вспоминал о тех всадниках. – Я стоял на стене, почти над воротами. Я видел их вблизи. А как разбили они ворота, словно связали мы их из веток, а не из струганых дубов, так я и бросился со стены к потайному входу.

– Да, это правда. Я тоже видел корону красного пламени, – согласился со словами Уитби сэр Калибурн. – Ты говорил, что знаешь, кто это, если это не ангелы? – спросил он у Ремли.

– Знаю, кто они, откуда пришли и что приходить будут впредь. Если не обуздать их сегодня, то, когда твой конец света наступит, истреблять и судить ангелам некого будет. Ты ж не допустишь такого? Чтоб Хмурый Бруз все жертвы пожал перед ними? – отвечал Ремли.

– Зачем тебе я? – спросил рыцарь. – Я не могу победить их. Ни единого из них. Я позорно бежал, приняв их за ангелов, но даже достань во мне знания разобраться и найди я смелость бросить им вызов, мне не победить ни единого из них.

Никому из живущих не сравниться с силой этого войска.

– Не принижай себя, рыцарь, и других, равных тебе. Не так те духи сильны: одного или двух в конном бою ты заборешь. Мне ты нужен затем, что привычнее при рыцарях мне, – объяснил Ремли. – Их благородство и честь для меня – воплощение лучшего, что есть в человеках.