Разгром

Лицо… Мельхиор понял, что с трудом различает мужские и женские лица пришельцев, поэтому красива была жрица или нет, судить не мог.

– Все готово к великой жертве, – поднял голову Косматый, но жрица сделала ему знак молчать.

Она неуверенно обернулась, прошлась взглядом по стенам, скользнула глазами по летучей мышке и подняла за подборок Пепла.

– Разведка города нашла незнакомца?

– Еще нет, – ответил Пепел, поднимаясь на ноги, – это задание не относилось к важным. Он видел только меня. Прикажете сосредоточиться на нем?

– Нет необходимости, дурачок.

Он уже нашел нас. – Последнее предложение великая жрица выкрикнула с силой, которую было сложно ожидать от такого хрупкого тела.

– Где ты, человек? Покажись! – Приказ жрицы раскатами отразился от свода и прокатился по пещере, дойдя до дальних подземелий и вселив немало страха в оставшихся под землей прокаженных.

Подозрение Мельхиора теперь можно выбросить в отхожее место: пришельцы говорили о нем, но это неважно, он раскрыт.

Волшебник отцепился от выступа, на котором висел, и опустился перед жрицей на свои человеческие ноги.

– Мой сын не силен в магии, – сказала, словно извиняясь за неловкость, великая жрица и отвесила Вельхфрунгу затрещину.

– Я снял свои покровы, теперь вы снимите ваши, – попросил Мельхиор.

– Ты заслуживаешь видеть, – согласилась жрица, – ведь ты останешься здесь и умрешь всего двумя днями ранее всех остальных.

– Мы думали использовать его, – встрял Вельхфрунг, отчего Косматый вздохнул и покачал головой.

 – У шаха был план…

Жрица подняла палец, и Вельхфрунг замолк.

«В ней есть что-то прекрасное, – подумал Мельхиор, – и мать, и смерть, как богиня Кали, танцующая на своем муже Шиве… но сегодня мы еще поглядим, кто на ком станцует».

Жрица взмахнула посошком, и пещера вспыхнула ярким светом. Пространство вокруг было аккуратно расчищено. Пол выровнен, на его поверхности читался сложный оккультный узор, служивший еще не понятному Мельхиору замыслу.

Кроме узора он обратил внимание на царапины, как будто по полу передвигали каменные глыбы, вместе с узором царапины образовывали некую гармонию, но волшебник не разобрал, в чем тут дело, потому что его внимание привлек потолок. Он был мутно-прозрачен, словно сделан из кварцевого стекла. Сквозь верхний свод открывался вид на внутреннюю залу шахского дворца. По зале как ни в чем не бывало ходили и спешили по своим делам люди.