Тайна пансионата «Уют»

– За что же спасибо?

– И за прямоту вашу, и за радушный приём… За всё!

Я допиваю чай, поднимаюсь из-за стола.

– Ну… Мне надо идти.

Он несколько растерянно протягивает руку. Крупную, жилистую… Я с чувством пожимаю её:

– До свидания!

– А может, посидим?

Качаю головой и вдруг ловлю себя на мысли, что не выяснил ещё один вопрос.

– А с кем дружил Игорь?

Хлебников задумывается.

– Да вся бригада уважала его, – говорит он через минуту.

– А Эдик у вас на участке есть?

– Нет такого.

Ни на участке, ни в цехе.

Ещё раз прощаюсь с ним и гостеприимной хозяйкой и покидаю квартиру.

На улице уже стемнело, стало прохладнее. Неторопливо иду к своему дому, медленно проигрываю в памяти сегодняшние встречи… Как хорошо, что на свете есть Хлебниковы! Обязательно скажу Пикулину, чтобы держался своего Пал Палыча.

Я иду, и с каждой минутой всё во мне, прежде скованное заботами и тревогами напряжённого трудового дня, словно оттаивает.

На углу улицы, под ярким фонарём, какая-то дородная тётя всё ещё торгует фиалками.

Правда, в корзине осталось лишь несколько букетиков. Покупаю все. Для Лены. И делаю это с превеликим удовольствием. Давно хотелось осыпать её цветами. А тут – вот они!

И снова в полнейшем радужном настроении шествую к дому. Несу фиалки, а вижу изумрудные глаза Елены, её нежные белые руки, милую улыбку… И вдруг замечаю у подъезда дома знакомую долговязую фигуру Славика Румянцева. Слоняется туда-сюда… Прячу фиалки за спину: только бы он не увидел их.

Румянцев тоже узнаёт меня, останавливается.

– Здравствуйте, – говорит он и почему-то счастливо улыбается.

– Привет, – нехотя отвечаю. – А где же ваши цветы?

– Цветы? Ах, цветы! Они у Лены. Она всегда так радуется им.

– Значит, вы уже от неё? – Злость буквально распирает меня. – Тогда что же всё у подъезда топчетесь?

Румянцев вспыхивает и, запинаясь, отвечает:

– Вот… Уходить не хочется…

– Ну-ну. Побродите под окнами, спойте серенаду…

В глазах Румянцева растерянность.

Он озадаченно спрашивает:

– Зачем вы так?

А мне и самому неудобно за издёвку. Парень как парень… Чего на него взъелся? И какое мне дело, кто кому дарит цветы и почему их принимают.

– Простите, Славик… Всего вам хорошего.

Боком проскальзываю в подъезд и на своём этаже выбрасываю фиалки в мусоросборник. На душе делается так тяжело, будто вместе с цветами выбросил ещё что-то, дорогое-дорогое, без чего и жить нельзя, наверное.