А жизнь так коротка!

И убить его должен Леон… Это будет местью за брата…

– Падла! Ты моему братану череп проломил? – вызывая в себе ненависть, заорал на него Леон.

Он заводил себя, и это ему удавалось.

– Не, ну ты чо, не надо… – жалобно заскулил бауловец.

Леону и раньше приходилось убивать. Так то в бою. Там если не ты, то тебя. С десяток «духов» на его счету, не меньше, и никаких угрызений совести… Но как можно убить безоружного человека?.. Решимость покинула Леона. И все же он поднял руку, направил ствол ему в лицо.

Он мысленно вызвал картину реанимационной палаты, бесчувственного брата в гипсе и бинтах, его рыдающую жену… Он так рвался рассчитаться с Баулом, с теми, кто исполнял его волю.

Даже деньги у Жоржа на оружие просил, его самого хотел в дело взять… Что, тогда порох был в пороховницах, а сейчас нет?..

– Молись, гад! – прошипел он, нажимая на спусковой крючок.

Пистолет дернулся в руке, бесшумно выплюнул пулю, гильза со звоном стукнулась о стену, нос защекотал запах пороха. Теперь ужас был в глазах Леона.

Он застрелил человека. Отнял чужую жизнь… Пуля вошла баульскому в глаз. Отвратное зрелище. Леона едва не стошнило.

И все же он нашел в себе силы подавить эмоции. Возвращая Вагонетке пистолет, посмотрел на него хладнокровным взглядом. Будто всю жизнь только и делает, что вот так убивает людей…

– Ну чо, нормалек…

«Бригадир» взял у него ствол и передал Будильнику.

– Твоя очередь…

– Да без проблем! – Тот с радостью схватился за пушку.

По знаку Вагонетки в комнату втащили еще одного бауловца.

Поставили на колени. Будильник сделал страшное лицо и прицелился. Выстрелом в упор он снес пленнику половину черепа. И, позируя, вернул ствол «бригадиру».

Балыку достался третий. Ему не хотелось убивать так же, как баульскому умирать. Но если последний не скрывал своих чувств – страха перед смертью, то Балык весьма искусно спрятал эмоции за каменной маской равнодушия. Рука его не дрогнула, и пуля точно вошла приговоренному в лоб.

Затем настала очередь Кота.

Этот едва не упал в обморок, когда Вагонетка сунул ему в лапу пистолет.

Румянец с его щек исчез, руки затряслись, глаза остекленели. «Тэтэшка» чудом не вывалилась из рук.

– Э-э, ну ты чо, в натуре? – по-хозяйски прикрикнул на него Будильник. – Кончай его, урода!..

Последняя жертва стояла на коленях. Пленнику было страшно. Но держался он с достоинством. И даже с презрением смотрел на Кота.

– Блин, сосунков набрали… Козлы! – И еще набрался наглости сплюнуть на пол.