Блатные псы

Все-таки раскусил он Муртаза и даже загнал его в яму, из которой его львиный рык похож на баранье блеянье. Не с той ноты Муртаз развод начал. На такой мякине лохов разводят, а не стреляных воробьев.

– Я – вор и тебя, Муртаз, не прощу.

– Ты не вор! Ты сухарь! – вскипел «пиковый».

– Чапель маляву загнал? – хмыкнул Лукомор.

– Я Чапеля знаю! Он реальный вор!

– Реальным может быть пацан, а вор может быть правильным. Честным, правильным… И еще вор может быть «апельсиновым»… Я знаю, какой ты вор, но не буду тебе предъявлять.

Я знаю законы, знаю, как все это делается, а ты меня тут на фуфло развести хотел… Будет сход, я тебе предъявлю. Постановит он – я тебя закончу. – Лукомор пристально смотрел на Муртаза, чувствуя, как его душа прогибается под мощью взгляда.

Не с той руки сделал ход Муртаз, поэтому оказался в матовой ситуации. На словах Лукомор выиграл вчистую, будь рядом с ним «правильные» люди, они бы это подтвердили. Но не было с ним никого. Кислый со своими мужиками не в счет, он в эту свару точно ввязываться не будет.

И Муртаз на «серую масть» не надеялся, он делал ставку на себя и на Гору. Обычные арестанты здесь – всего лишь массовка. И в перспективе – свидетели его «справедливой» правилки…

Лукомор мог выиграть на словах сто, тысячу раз, но, пока за ним нет реальной силы, в этой схватке верх ему не взять. Если менты не вмешаются, его могут и «опустить». А «опущенный» не может быть вором по определению. Никто не подпишется за «опущенного», и некому будет ставить Муртазу на понятия… А менты не вмешаются.

Пока не выйдет выкупленное у них время, не вмешаются.

– Ты меня закончишь? А может, раз на раз давай? – играя мышцами, ретиво спросил «пиковый».

Лукомор шарахнулся от него как от чумного. Наигранно шарахнулся, с презрительной ухмылкой на лице.

Интересно знать, кто короновал этого баклана? Детский сад какой-то, а не вор… Но именно поэтому и опасен Муртаз. Глупость, она порой страшнее автомата. А если это глупость, помноженная на тупую физическую силу, тогда дело и вовсе дрянь.

Плохи дела в стане грузинских воров, кланов много, а «рыбных» мест с каждым годом все меньше, отсюда конкуренция и даже вражда. Сила клана определяется количеством законных воров, которые в него входят. Настоящий бродяга – товар штучный, созданный неволей и закаленный в лагерных морозах. Грузинские бонзы это понимают, но все-таки включают штамповальный станок. Лукомор знал случай, когда на одном сходе короновали сразу полсотни воров.