Большой брат. Приказано умереть

– Уж лучше за бананами на шест лазать, – насмешливо бросила она. – А нанизываться не надо, порваться можно…

– Это кто там? – вздрогнул от неожиданности Алишер.

Каролина молча подошла к нему. Выдержала его оценивающий взгляд.

– За бананами, говоришь… – ухмыльнулся он. – Ну покажи, как надо за бананами на шест лазать.

– Не покажу, – покачала она головой. – На пальму папуасы лазают. Исключительно голышом. А я догола раздеваться не собираюсь…

– И бананы тебе не нужны? – в упор посмотрел на нее Алишер.

– Ни под каким соусом.

– А чего так?

– Объелась. До тошноты… И от тебя меня тоже тошнит!

По-любому, новый владелец клуба заставит девчонок танцевать под свою догола раздевающую дуду. Кто не согласен, тем пинка под зад. Уж лучше Каролина сама перед уходом пнет этого толстозадого мудака…

– Что ты сказала? – взъелся Алишер.

– Что слышал! – уже на ходу бросила она.

Каролина зашла в общую гримерку. Пять минут на переодевание, и гуд-бай. Жалеть она не будет.

Ее хотят видеть в другом, не менее элитном клубе. Правда, там придется танцевать без лифчика, зато трусики останутся на месте… И хозяин в том клубе нормальный. Вернее, относительно нормальный…

Она уже переоделась, когда в гримерку вломились два охранника Алишера. Грозные на вид ребята, да еще и крепкие к тому же. Смотрят на нее мрачно, исподлобья.

– Пошли, хозяин зовет! – потребовал один.

– Это у тебя хозяин есть, а я бесхозная, понял! – огрызнулась Каролина. – Куда хочу, туда и иду.

А хочу я домой! Так что гуляйте вальсом, ребята!

Нельзя себя так вести. Чревато последствиями. Но натура у нее такая – не любит она, чтобы ею командовали. И каждый выпад против ее женского достоинства рождает в ней бурю протеста. И нет сил держать эту бурю в себе…

Она поправила прическу, набросила на плечо сумочку и направилась к выходу. Но грозные ребята перегородили ей путь, заставили остановиться. Один из них положил ей руку на плечо, приблизил свою голову к ее лицу, впился в нее угарным взглядом.

– Ты что, не понимаешь?.. Если не понимаешь, объясню!

Каролина изобразила испуг и замешанную на нем покорность. Со стороны могло показаться, что она готова искупить свою вину верным служением в хозяйской постели. И хозяйских холуев тоже не хочет обидеть…

– Я все понимаю, – распутно-угодливо улыбнулась она.

И в ласковом порыве накрыла ладонью лежащую на плече руку. Но на этом вся ее нежность вдруг закончилась.