Большой брат. Приказано умереть

И без того их огонь усиливается…

Группа Извекова, под завязку загруженная убитыми и ранеными, отходила. Группа Марата ее прикрывала. Пленного боевика тащили на себе. Все четко, организованно. Темнота и сложный рельеф местности мешали «чехам» вести прицельный огонь. Да и разведчики отстреливались ожесточенно. Стреляли и медленно откатывались назад.

Они уже были достаточно далеко, когда «чехи» обстреляли их из минометов. Вспомнили про «самовары», что называется. Но темнота снова сыграла на руку разведчикам. Несколько мин шлепнулось далеко в стороне от них.

На этом все и закончилось.

Разведчики втянулись в расположение мотострелкового полка. Раненых бойцов передали на руки полковым врачам. Убитых оставили, чтобы затем переправить в расположение своей части. Им-то ничем уже не поможешь.

Марат связался с комбатом, доложил обстановку. Лымарев потребовал срочно доставить к нему «языка». Впрочем, это было понятно и без приказа. Как было понятно и то, что с пленным не мешало бы поработать на месте.

Это был мужчина лет тридцати. Высокий лоб, глубоко посаженные глаза, выдающиеся скулы. Тип лица – славянский, волосы светлые. Рост – чуть выше среднего, жилистый. Натовский камуфляж, но на рукаве шеврон «Российские Вооруженные Силы».

Пленник пришел в себя, но ненадолго: Извеков не выдержал, схватил его за грудки, подтянул к себе и ударил головой в переносицу.

– Падла! – зло сквозь зубы процедил он.

Марат его понимал. Мало того, что эти оборотни позорят славянское племя, так они еще и мародерствуют в чеченских селениях.

Грабят и убивают мирных жителей они, а вся ненависть достается русским солдатам. Хотя федералы тоже не ангелы в этом плане, но это уже другой разговор.

Была б его воля, он бы не стал избивать подлеца. Он бы просто его убил. И дело даже не в ненависти, просто есть на войне такой закон – что заработал, то и получи.

Наемника привели в чувство. Марат занялся им лично. Он не бил его, не материл, но смотрел на него тяжелым, убийственно-пронзительным взглядом.

Наемника трясло как в лихорадке. В глазах животный страх, губы дрожат.

– Фамилия? – жестко спросил Марат.

– Цыганчук, – через силу выдавил из себя «язык».

– Хохол, да?

– Да. Из Днепропетровска я.

– Цыган ты. Без роду без племени… Наших солдат приехал убивать, сволочь?

– Не убивать. Просто… Меня приятель с толку сбил. Сказал, что Хаттаб поварам хорошо платит…

– Ты, что ли, повар? – скривился Марат.

– Да. Повар четвертого разряда.