Босс в законе

– Чья-то подлая душонка задумала учинить что-то мерзкое? – произнес Улехов и едко усмехнулся.

Спортплощадка занимала небольшой угловой пятачок за гаражным боксом, место тихое, спокойное, к тому же не тупиковое. Проход здесь сквозной, камер нет, и сотрудники сюда редко заглядывали. Феликс как-то не думал, что кто-то посмеет нарушить их уединение, но, увы, вдруг набежали люди, причем вооруженные, в шлемах и масках. Это был спецназ ФСБ. Крепкие парни окружили Сажина и Улехова без шума, автоматами в нос не тыкали, на землю не укладывали, но это было самое настоящее задержание.

Спецназовцы расступились, пропустили вперед мужчину атлетического сложения с интеллигентным складом лица. Он был в штатском, но в его взгляде блестели полковничьи звезды.

– Улехов Роман Владиславович? – для проформы осведомился этот человек.

Голос у него был густой, сильный, не предвещающий ничего хорошего.

– Подполковник Мартынов, Федеральная служба безопасности, – представился мужчина.

Сажин подавленно кивнул, напряженно глядя на Улехова.

Все и на самом деле было очень серьезно, значит, не зря он вызывал начальника на откровенный разговор. Феликс не собирался предавать Улехова, но со стороны это смотрелось именно так, как было изображено на фреске под названием «Поцелуй Иуды» работы Джотто. Сначала к Улехову подошел Феликс, а затем появились стражники, которые и арестовали его по подозрению в злоупотреблении служебными полномочиями.

Но Иуда в библейской легенде остался на свободе, а Сажина увезли вместе с Улеховым, предъявив ему ту же статью.

Судя по поведению подполковника Мартынова, у сотрудников ФСБ имелись весьма серьезные основания для его задержания. Да Сажин и сам прекрасно знал все свои грехи.

Вид у генерала был картинный, он нарочно опускал нижнюю челюсть и прямил лоб, чтобы лицо выглядело как можно красивее обычного. При этом он изображал благородный гнев и мысленно наблюдал за собой со стороны. Вот, мол, я какой, видный, моложавый, можно даже сказать, выдающийся генерал на страже закона в борьбе с преступной коррупцией и прочими безобразиями.

Модельная прическа, новенький, с иголочки, мундир, напаренный и отглаженный, звезды на погонах, шитые золотом.

Генерал Соболев действительно настроен был очень решительно, но серьезность его намерений подтачивала светящаяся мечтательность взгляда. Он думал и говорил о серьезном, но с высоты колокольни, возведенной на шатком фундаменте.

Это настораживало майора Артема Малахова.