Брачный приговор

Миронников подошел к кровати, остановился и провел рукой по спинке кресла, давая понять, что в ногах правды нет. Но Севрюгин не подавал ему знак садиться.

– Вы, главное, не унывайте, Аркадий Анатольевич. Все будет хорошо.

Севрюгин усмехнулся. Где же хорошо, когда главная виновница всего происходящего не может дать показания в его пользу? Калинина заварила кашу, она же могла и расхлебать ее, но у девочки амнезия. Или притворяется?

– Да, Калинина не может говорить, но к ее случаю привлечено резонансное внимание.

Возбуждено уголовное дело. Если мы еще и злодея возьмем…

– Кто это мы?

– Я же говорил, что нанял охранника. Он у них там, в больнице, местный Коломбо.

– Надо было посерьезней человека найти.

– Кто под руку подвернулся. Да и мужик сам по себе серьезный, с ходу во всем разобрался, со следователем вроде бы спелся. Работа идет полным ходом. Уверяю вас, Аркадий Анатольевич, все будет хорошо.

Севрюгин смотрел на Миронникова и жалел о том, что не мог сказать ему: «Ты уволен!» Ему очень хотелось увидеть на его лице досаду, злость, недоумение, все то, что испытал сам, когда понял, в какую западню попал.

Он угодил в яму, которую рыл для Дианы. Для этой сучки, которая теперь уперлась рогом и не хотела идти на мировую.

Но сейчас нельзя увольнять Миронникова. Тот допустил непростительную оплошность, чувство вины заставляло его искать выход из ситуации. Может, лапками он шевелил и бестолково, но быстро. Глядишь, и взобьет молоко в масло. Они выберутся на поверхность жизни.

При разводе Севрюгин мог претендовать всего на десять процентов от подконтрольного ему финансового оборота.

С одной стороны, это крохи, с другой – рычаг воздействия.

– Ты говорил с Дианой?

– Она не хочет меня видеть, – сказал Миронников.

– Достучись до нее и скажи, что если компромисса не будет, то я пойду на принцип. Пока это возможно, разорю свою собственную компанию! Ей достанутся только долги!

– Да я говорил. Не понимает!

– Еще скажи!

– Я-то скажу. Но вы же видите, что появилась возможность отбить все!

– Эта возможность даже не помнит, как ее зовут! – выдал Севрюгин и закрыл глаза.

В нем иссякли и силы, и эмоции. Закружилась голова, навалилась одышка. Он махнул рукой, отсылая Миронникова. Пусть проваливает. Но если до завтра компромисс не будет достигнут, то придется прибегнуть к крайним мерам.

Развод еще не узаконен, условия брачного договора не вступили в силу. Рычаги управления холдингом все еще в руках законного хозяина.