Брат 2: Америка, бойся русских!

Там виднелось кирпичное, неказистое на вид здание. Но внутри все на уровне. Сауна высшего класса. Как в лучших домах…

– Жизнь хороша!.. – довольно осклабился Чингиз.

Он обожал хорошо поесть. Выше всего превозносил восточную кухню – азиат как никак.

На столе в трапезной изобилие. Горы шашлыка, развалы красной рыбы, черная икра в тазике.

– Еще плов будет, – сказал Самвел. – Хороший плов. У меня узбек работает. Мастер!..

Чингиз пришел в экстаз:

– Дорогой! Дай я тебя расцелую!

Он протянул к Самвелу руки.

– Шутка, да? – осклабился Чингиз. – Восточный шутка, дорогой… А ну чеши за пловом! Давай быстрей!..

Его звериный оскал привел Самвела в ужас. Он пулей вылетел из комнаты.

– Плов я очень люблю… Моя мама всегда мне плов готовит… Только далеко мама…

Чингиз был уже мягкий как пластилин. Казалось, он сейчас заплачет.

– Клим, мы поедем к моей маме?.. – Вот-вот слезы на глаза навернутся.

– Тебя и здесь неплохо накормят…

– И девочку дадут?..

– Две! – засмеялся Грек.

И несильно хлопнул его по плечу. Мог бы и сильно. Сейчас у Чингиза хорошее настроение – он бы не обиделся. Но Грек побаивался его. Восток – дело тонкое. Попробуй пойми, что у этого дикаря на уме.

Один Клим не боялся Чингиза. Он знал все слабые и сильные стороны своего верного помощника. И как опытный дрессировщик умел им управлять.

– Две девочки – это хорошо… Тогда мы не едем к моей маме…

А он никогда и не рвался в родные края. Матери своей не писал, не звонил. По-настоящему он ведь только в одном человеке нуждается – в Климе.

Телки появились не скоро. Клим успел раздеться, постоять под душем, посидеть в парилке. Весло икорки зачерпнул, два стограммовых «ведерка» водки в себя опрокинул. Не много. Но и не мало – если учесть, что недавно «косячком» побаловался.

– Какие киски, а? – довольный собой, прогрохотал Грек.

Бабцы очень даже ничего. С хихоньками-хахоньками разделись до трусиков, выстроились в ряд. Как на конкурсе красоты.

– Чингиз, выбирай! – хозяйским взмахом обвел их рукой Грек.

– Не дело говоришь, дорогой, – покачал головой Чингиз. – Сначала Клим…

Это дикое дитя Востока могло кому угодно глотку порвать. Ничего святого в этом мире для него не существовало. Только Клим. Для него он и царь и бог. Ради него сам себе горло мог бы перегрызть.