Брат мой, враг мой

Виктор даже не шелохнулся.

– А я не понял, ты чего-то ждешь? – продолжал напирать уголовник.

Виктор промолчал.

– Все, понял. Ну, если ждешь, то, считай, дождался… – И арестант начал расстегивать молнию на своих засаленных джинсах.

Это было уже слишком.

Виктор сначала ударил его в живот кулаком, потом в грудь коленом – с подскока, от всей души. И еще коленкой, на этот раз в челюсть… Остановился он, когда парень сел на пол, вытягивая вперед руки и взвывая к пощаде.

– Все, все!..

Виктор вернулся на свое место, угрожающе глядя на него.

– Ты че, бешеный? – Уголовник поднялся, схаркнул себе на ладони, глянул, много ли крови в слюне, затем пальцами нащупал золотую фиксу.

– А наезжать не надо, – сквозь зубы ответил Виктор.

– Ну, извини, не устоял… Симпатичный ты пацанчик, в зоне таких любят. Ну, как баб любят… Молодой. Сколько лет?

– Восемнадцать.

– Самый смак.

– Может, заткнешься?

– Ты это, за базаром следи…

– А то что?

– Думаешь, крутой, да? Надо будет, я тебя на «перо» надену.

Легко. Так что буреть не надо…

Арестант залез на нары, лег. От него воняло перегаром, крепким дешевым табаком и грязными носками. Далеко не самое приятное соседство, но выбора у Виктора не было.

– Бацилла есть? – спросил уголовник.

– Не понял.

– Ты чо, не въезжающий? Бацилла – это сигарета.

– Нет у меня сигарет, менты отобрали.

– Та же беда… – Парень засунул пальцы в щель между нарами, достал оттуда окурок. – Нормальная хата, если в схроне «грев» есть… – Таким же манером он нашел и спичку.

Чиркнул ею о каблук своей разбитой туфли, закурил, с блаженством запрокинув назад голову, даже глаза зажмурил от удовольствия. – Молодой ты, ничего про нашу жизнь не знаешь. Пропадешь в зоне. На раз-два-три опустят, будешь потом на жердочке кукарекать…

– Не пропаду. Меня как свидетеля закрыли.

– Так не бывает. Свидетелей не закрывают.

– Значит, бывает…

– Натворил что?

– Да так.

– Ну, не хочешь, не говори… – зевнул арестант.

 – Меня чужие дела не колышут. – Он повернулся на бок лицом к стене и вскоре засопел.

Виктор ждал вызова на допрос, но про него как будто забыли. На обед подали пресный суп из прошлогодней картошки, остывшую кашу без мяса, слегка подкрашенную чем-то водичку, которая называлась компотом. Он съел все, а его сосед к своей пайке даже не прикоснулся, с презрением пояснив:

– Я такое фуфло не употребляю. Я человек уважаемый, мне братва «грев» подгонит.