Брат, останься в живых

Красивая, нарядная, но руками не трогать... Завидев его, она остановилась. Презрительно оттопырила губу, провожая его пренебрежительным взглядом.

Стас не должен был заговаривать с ней, но не удержался.

– Опять чем-то недовольна, – вслух заметил он.

– Зато ты, как я посмотрю, всем доволен... – бросила она ему вслед. – Понаехали тут всякие...

Эдуард Витальевич принял его в своем кабинете. Холодно кивнул в ответ на приветствие. Взглядом на диван не показал: не приглашает его присесть... Какая муха его укусила?.

.

– Я, конечно, благодарен тебе за спасение своей дочери. Но я, кажется, отблагодарил тебя в денежном исчислении...

Стас чувствовал себя неуютно под его морозным взглядом.

– Я что-то не так сделал? – спросил Стас.

Он мог только гадать о причине недовольства. Но ведь она была...

– А как ты думаешь, спать с моей дочерью – так это или не так?

Это было серьезное обвинение. Со всеми вытекающими... Трудно было оставаться спокойным в этой ситуации.

Но Стас постарался взять себя в руки.

– Не знаю, я с ней не спал...

– Врешь! – Эдуард Витальевич со всей силы хлопнул раскрытой ладонью по столу. Жалобно звякнула крышка чернильницы...

– Докажите, что вру.

– Вот как ты заговорил!.. Хорошо, смотри сюда!..

Он взялся за «мышку» на столе, и на экране монитора ожила картинка. Стас увидел самого себя. Вот он заходит в спальню, а вслед за ним – Симона. Что они там делают, не видно, но слышно, как они о чем-то говорят.

Качество записи не очень, потому что снималась она с микрофонов в холле. Но все же можно понять, что слова скоро переходят в страстные ахи-охи. Характерное пыхтенье, скрип кровати, женский стон... Нетрудно догадаться, чем занимаются объекты наблюдения.

– Это фальшивка! – обескураженно заявил Стас.

Но Эдуард Витальевич промолчал. Заговорил он лишь после того, как на экране снова появился взмыленный Стас. Он выходил из спальни, вытирая со лба пот. Как будто действительно запыхался после бурного секса с Симоной.

..

– Это подстава...

Фальсификация была налицо... Да, они говорили с Симоной о любви, но не занимались ею. Но кто-то хочет выдать белое за черное... Кто? Кому это выгодно?.. Неужели Диане? Но зачем? Опорочить Симону в глазах отца?.. Может быть...

– А это что такое? – свирепо спросил Эдуард Витальевич.

И высветил следующую картинку. Камера из коридора запечатлела момент, как Симона заходила в его комнату.