Брат, мсти за любовь

Видимо, это движение было отточено до совершенства.

Но Никита опередил ее. Он резко распахнул дверь. Схватил женщину за ворот норкового манто. И мощным рывком притянул ее к себе. Да так, что рука ее осталась заблокированной в сумке вместе с пистолетом. Его «ТТ» ткнулся ей в живот.

Бей первым!.. Никита не прошляпил момент и сейчас. Ударил первым. Но пока еще рано праздновать победу...

– Только не дергайтесь, мадам...

Он постарался придать своему голосу как можно больше угрозы.

– Что это значит? – задыхаясь от досады и ярости, прошипела она.

Никита с силой потянул ее на себя, вместе с ней втянулся в глубь квартиры. Ствол пистолета по-прежнему глубоко был вдавлен ей в живот.

Он не хотел этого делать. Но пришлось. У него просто не было иного выхода. Он оттянул голову назад и врезал женщине лбом в переносицу. А вдруг она каратистка какая-нибудь или самбистка? Если с ней церемониться, она может захватить инициативу...

Никита ясно понимал, что вляпался в историю, где на каждом шагу могут поджидать сюрпризы.

И чтобы не попасть впросак, он должен вести игру на опережение. Чуть зазеваешься, чуть отстанешь – и все, можно заказывать себе траурный венок...

Женщина оказалась крепкой. Удар был очень сильным, но она выдержала его. И не отключилась. Но основательно поплыла. И на какое-то время стала относительно безопасной. Никита сполна использовал это время и уложил ее на пол лицом книзу.

Он быстро захлопнул дверь, обыскал женщину, забрал у нее сумку. И точно, там лежал пистолет.

Небольшой «браунинг» без глушителя.

Никита не стал снимать с нее шубу. Лишь приспустил ее на руках так, что она как наручники стесняла ее движения. Вдобавок ко всему он втащил ее в комнату. И поставил на нее стул, зажал ее между ножками. И сел на него. А еще вытащил из сумки паспорт, раскрыл, глянул на первую страницу.

– С-сука! – послышалось снизу.

– Приятно иметь дело с благовоспитанной леди, – усмехнулся Никита. – Насколько я помню, сука – это литературное слово...

– Падла!..

– А это что-то из уголовного лексикона.

Ай-яй-яй, как нехорошо...

– Ты еще пожалеешь...

– Кого?.. Вас, мадам?.. Что ж, может, и пожалею вас. На вашей могилке...

Женщина замолчала. Видно, ярость душила ее. Слова застревали в глотке.

– Любы нет, – будто о чем-то обыденном сказал Никита. – Нет и не будет. Она вышла. И Марты нет... Тоже вышла. Все вышли... Только вы, уважаемая Анна Батьковна, остались. Но это ненадолго... Сейчас наряд вызовем, и вся недолга...