Брат, вспомни все!

Морда наглая, ухмылка наискось ее перечеркивает, челюсти-жернова жвачку лениво перетирают. В маленьких злых глазках презрение.

– А-а, типа, телохранитель! – пренебрежительно протянул он.

– Что здесь происходит? – спросил Брат.

– Шефулю твою трахаем, что, не видишь? И тебя заодно трахнем. Давай, становись в позу!

И он встал. В боевую стойку. Инстинктивно. Оказывается, он умеет это делать. Только пробудившийся инстинкт требовал осмысления. И Брат на это потерял драгоценные мгновения.

Здоровяк оказался быстрей.

Он резко ударил его ногой в пах. Страшная скручивающая боль. И тут же удар кулаком в солнечное сплетение. На выдохе крепыш Брата подловил. Тело его обмякло. А здоровяк ухватил его двумя руками за уши, потянул голову на себя.

– Ты на кого дергаешься, баклан? – зло прошипел он.

Брат видел, как лоб крепыша надвигается на его лицо. Удар, боль, вспышка света и темнота… Он потерял сознание…

Резкий острый запах врезался в мозг. Смотал все извилины в клубок. Размотал их вместе с сознанием.

Брат пришел в себя. Увидел пред собой Лельку. В руке у нее ватка с нашатырем, на лице ядовитая ухмылка.

– Эх ты, телохранитель ты мой луковый.

Злости ни во взгляде, ни в словах. Но и уважения ни на грамм. Только унизительная жалость.

Брат хотел сказать ей что-нибудь в ответ. Но из груди вырвался только стон. Болело все. Голова, ребра, почки, живот, еще ниже… Наверняка из яиц омлет получился…

Рукой он пощупал переносицу. Один сплошной синяк, опухоль уже сползает под глаза.

– А говорил, крутой, – продолжала ерничать она.

 – Десяток – это мало… А с одним справиться не мог…

Брату стало еще больней. И лицо что-то загорелось.

– Ну что ты краснеешь, как девица? Стыдно?..

Он кивнул.

– И мне стыдно. За тебя стыдно. И за себя… Достали меня эти уроды…

– Как они сюда попали? – наконец-то смог спросить он.

– Как, как? Взяли да вошли. Я им открыла.

– Зачем?

– Что я, дура, на пороге их держать? Они же дверь выбить могут. Им ведь все нипочем.

– Да, дверь у тебя хлипкая…

– И дверь хлипкая, и телохранитель никудышный.

Долго ты в ванной булькался. А меня тем временем пользовали… Это Павла Сергеевича люди. Козлы! Пришли и спрашивают, буду я работать на них или нет? Я говорю, что рада, но не смогу. Не выдержу, мол… А они – мы тебя сейчас потренируем. Шмотки сорвали, на кровать швырнули, в неловкое положение поставили. И давай качаться, тренеры хреновы!..

– Скоты!

– Самые натуральные… Крепко они тебя отделали.