Человек из зеркала

Ну, отравилась и отравилась, а почему лицо в синяках? Так есть не хотела… Вы там кому синяков наставили?

– Мы? Никому!..

– Я ведь прямо сейчас в клуб поеду, все узнаю.

– Да нет, не было ничего…

– Я понимаю, в клубах публика особая работает, там грязное белье напоказ не выставляют. Только в «Карамболе» молчать не станут, это я тебе обещаю. Есть у меня ключик к их Карабасу. Так что давай выкладывай, чтобы крайним вдруг не оказаться…

Жулей подавленно вздохнул и в отчаянии махнул рукой:

– Да не было там ничего такого… Ну, поговорили с этим парнем…

– С каким парнем?

– Э-э, ну да, у этой девчонки парень был, он в «Карамболе» охранником работал.

Ну, ребята к ней подошли, а он грудью встал, сказал, чтобы не трогали. А у нас как, если Василий Георгиевич сказал… В общем, поговорили с этим парнем, объяснили, против кого он пошел. Он все понял, объяснил все своей девчонке, ну, она тоже все поняла, перестала ломаться. Там и приват был, и все такое… Нет, ее никто не насиловал, это я точно говорю.

– Дальше что?

– Ничего… Говорю же, случай в «Карамболе» был.

– К чему ты мне про этот случай наплел? К тому, что после этого случая твоему боссу по голове настучали. Кто настучал? Парень танцовщицы?

– Ну, может быть.

– Значит, кого-то вы изнасиловали. Может, девчонку, а может, ее парня… Били его?

– Били?.. Ну, может, ударили пару раз, – как о чем-то совершенно незначительном сказал Жулей. – Только дело не в том!

– А в чем?

– Мы ему сказали, что там только приват будет, а там круче было.

Девчонка так разогрелась, что сама на шест полезла. Она же стриптизерша, без шеста не может. А там шест только у Василия Георгиевича был, – в скабрезной ухмылке изогнул губы водитель.

– А что здесь такого веселого? – грозовым взглядом посмотрел на него Круча. – Девушка отказалась танцевать, но вы заставили ее сделать это. Силой заставили. Это не просто беспредел, парень, это статья Уголовного кодекса… Как девушку зовут?

– Ну, Диана, – занервничал Жулей.

– Фамилия?

– Я что, спрашивал?

– Я спрошу. Обязательно спрошу. И про парня ее спрошу. И все как было, по полочкам разложу. А потом с вас буду спрашивать, со всех, кто закон нарушал. Это Битово, сынок, здесь за беспредел спрашивают по закону страны. И если ты этого не понял, я тебе объясню.

Это было красное словцо, но Круча вложил в него убедительную тяжесть, которую Жулей прочувствовал на себе.

– А я что? Я никого не бил, – мотнул он головой.