Черное правосудие

Трех ударов хватило, чтобы забить бульдога до смерти. Но злобный пес буквально вырвал кусок мяса у Оксаны из ноги.

Оксане больно. На глазах выступили слезы. Она крепится, даже улыбается. Достала чистый платок и приложила к ране. Николай Евгеньевич уже хотел взять ее на руки и отнести к служебному «уазику» у входа в парк, когда услыхал крик:

– Эй, козляра вонючий, я тебя в рот, урода, харил!

Он обернулся и увидел двух мордоворотов. У обоих рожи кирпича просят. Наглые, самоуверенные. На губах спесивые улыбки.

Хозяева жизни, мать их так!

– Это вы кому? – Николай Евгеньевич заслонил жену своим телом и сделал два шага вперед.

– Тебе, гондон ты штопаный! – мордовороты подошли к нему.

Один остановился в шаге от него. В нос ударил запах перегара.

– Я чем-то перед вами провинился? – Желудев старался говорить вежливо.

Только что-то не больно получалось.

– Ты, бля, Зверя моего сделал, – глаза говорившего налились бешеной яростью.

– Собаку, что ли?

– Хренаку!

– Точно, хренаку.

Она мою жену покалечила.

– В рот твою жену!

Это был предел.

– Ах ты, гад!

Но бандит ударил первым. Быстро, резко, кулаком в переносицу. Только удар цели не достиг.

Желудев резко пригнулся, спружинил на ногах, подал бедро вперед и кулаком врезал обидчику в пах. Тот заревел от боли и согнулся в три погибели. Добивающий удар в шею избавил его от дальнейших страданий.

– Мать твою! – заорал второй и сунул руку под куртку.

Секунда, и в его руке появился пистолет. Но снять с предохранителя он его не успел.

Николай Евгеньевич взял его на прием, выкрутил руку, выбил на землю пистолет. И тут же коленкой в лицо. Все, и этот уже не игрок.

Он взял пистолет, забросил его далеко-далеко в кусты. Повернулся к жене, подошел к ней, взял на руки и понес к машине. К нему уже бежал водитель в пятнистой форме. Интуиция подсказала, что с начальником стряслось что-то неладное.

На Бурлака Лопух работал уже полгода. Штатным киллером в его «бригаде» числился. Шутка ли, два достаточно крупных авторитета из конкурирующих «бригад» на его счету, трех бизнесменов – «кабанчиков» дорезал, одного козла левого, который Бурлака оскорбил, сделал.

Лопух знал себе цену. Таких, как он, киллеров в Питере раз-два и обчелся. Рука у него твердая, глаз острый и терпеливый, и чутье у него волчье. Хоть самого президента ему заказывай, исполнит.

В девятнадцать его на зону по валютной статье зачалили. На художника он учился, деньги ему нужны были.