Четвертый лишний

– Я ведь сразу за Славой, то есть следующий…

– Ну да, – кивнула Алла, принимая оправдание.

– Или сразу, или через пятьдесят лет. Но за ним. Умру последним. Из нашей очереди.

– И Слава после Мурата. Через пятьдесят лет.

– А Мурата точно убьют? – резко спросил Трофим.

– Я этого не говорила! – встрепенулась Алла.

– Но подумала…

– Мурат мне никто, могла и подумать. А Слава… Слушай, а чего ты мне голову морочишь?

– Голову морочит тот, кто очередь составил.

– Может, это на самом деле какая-то идиотская шутка? – с надеждой спросила Алла.

– В сказке – ложь, а в шутке – пожелание. Кто-то нам что-то нехорошее пожелал.

– Кто?

– Бойтесь своих желаний. А чужих – особенно!

– Диму в деревне хоронить будут, он так хотел, – вздохнула Алла.

– Ну хотел и хотел, – пожал плечами Трофим.

Свою квартиру в Москве Дима сдавал внаем, а сам жил в деревне в доме жены. Мать у него похоронена в Москве, но он мог перевезти урну с ее прахом из колумбария на погост поближе к деревне…

– Ты на кладбище будешь?

– Все мы там будем.

– Да ну тебя!

– Я сейчас до метро, а машину тебе оставлю. Ты на ней к Диме подъезжай, а я на такси, там и заберу. А вы со Славой обратно на своей…

Трофим невесело глянул на Аллу, чувствуя досаду. Со Славой она будет уже сегодня, и с похорон уедет вместе с ним. И ребенка родит ему. А он с тоской будет наблюдать за ними со стороны… А ведь Алла правильно его понимает. Смирился он с ее утратой или нет, но Славу бы наказал с превеликим удовольствием.

Но Диму-то ему зачем убивать? Евсюк – самый безобидный в их компании, почему начали с него? Или компания здесь ни при чем? А звонки? И почему звонили только Диме, Мурату, Славе и Трофиму…

Глава 3

Настоящую кладбищенскую тишину ничем не нарушишь, ну если только взрывами, канонадой. Или воющим ревом из глубины женской души. Но в мире – мир, война где-то далеко, а вдова новопреставленного молчит. Слезы душат ее, однако плач наружу не вырывается. Лицо у Вики темное от горя, ни кровинки в нем.

Мать держала ее за одну руку, дочь за другую, как будто боялись за нее. Вика едва держалась на ногах, но при этом могла с криком броситься за мужем в яму, во всяком случае, Трофиму так казалось. Могильщики сыплют землю на гроб, а шума нет, птицы в зелени деревьев щебечут, воробьи дерутся, а все равно как-то тихо.

Яму засыпали землей, над могилой вырос холмик, но тревога за Вику не прошла. Как бы не сотворила с собой неладное.