Четвертый лишний

– Кто напал? Кто проходил?

– Случайный прохожий проходил, а человек в цилиндре напал. Четыре легких ножевых ранения, три в руку, одно в ногу.

– Человек в цилиндре?

– И в карнавальной маске… – кивнул Волынцов.

– Кровавые у вас тут карнавалы.

– И плащ старинный был, и цилиндр, и трость с клинком.

– Вы знаете, где я в это время находился.

– Призраки порождают маньяков, кажется, это ваши слова.

– Если это маньяк, то по мою душу, – нахмурился Трофим.

В голову вдруг пришла страшная по своей простоте мысль.

Дима ничего не говорил о призраке на местном кладбище, но его убийца, видимо, об этом знал и придумал себе костюм, чтобы наблюдать за похоронами Евсюкова, и по возможности пополнить список своих жертв.

– Он ранил случайного человека, – качнул головой Волынцов.

– Всего лишь ранил. А Муратова убил… И Диму он убил. И Славу должен убить… А как он убьет меня, если я буду в тюрьме?

– Хотите сказать, что «карнавальный» маньяк хочет освободить вас из-под стражи?

– А разве он меня не освободил?

– Да вот думаю… – Следователь с силой сжал пальцами свой подбородок, выражая крайнюю степень озадаченности.

– Кто еще мог напасть на прохожего, если не вчерашний убийца?

– А если это кто-то из ваших друзей устроил этот маскарад?

Трофим думал недолго.

– Вы говорите, была трость с клинком. Клинок вынимали из трости?

Волынцов ничего не сказал, но кивнул и жестом показал, как убийца обнажает свой клинок.

– Ладно, крылатка и цилиндр, такой реквизит есть в каждом уважающем себя театре, а шпага, замаскированная под трость? Где мой друг мог раздобыть такую вещь?

– Возможно, он знал, куда вы спрятали эту вещь, – парировал Волынцев.

– Но вы же сами в это не верите! – не сдавался Трофим. – И сами сказали, что карнавальная маска – это мой адвокат!

– Сказал. В переносном смысле. И этот ваш адвокат сбежал.

– Он-то сбежал, а потерпевший остался.

– Его жизни ничего не угрожает, раны легкие, поверхностные. Тут или кто-то из ваших друзей постарался, или кто-то из ваших врагов…

– Возможно, меня возвращают в очередь… – кивнул Трофим, но свою мысль он закончить не успел, следователь перебил его.

– Очередь, очередь… И все-таки мне кажется, что это слишком сложно. И неправдоподобно.

– А если это кто-то из моих друзей, это не сложно?.. Тем более у меня не осталось друзей. Евсюкова нет, Муратова нет, Кислицын… Это же Кислицын сказал вам, что это я могу ему мстить?

– Да как вам сказать… – замялся Волынцов.