Девушка с белым лицом

– Случилось… Ты это, извини, что я на тебя наорал, – не глядя на меня, но с оттенком раскаяния в голосе сказал Антон.

Я не помнил, как было дело, поэтому не знал, можно его прощать или нет. Да и зачем? Дружбы все равно нет, одна вражда, и я уже привык так жить.

– Будем! – поднимая хайбол, сказал я.

На этот раз мы чокнулись, но как-то неловко, без души. На третьем заходе стаканы стукнулись звонче, но закончилось горючее. К счастью, за дозаправкой далеко ходить не пришлось. И в первой бутылке – ноль семь литра, и вторая – на столько же.

Резко мы начали, как бы не свалиться в штопор, но виски сам по себе – напиток для бесстрашных людей: чем больше пьешь, тем смелее становишься. И вторая бутылка не выдержала нашего натиска, до полной капитуляции оставалось совсем чуть-чуть.

– Нехорошо как-то все получилось, – глядя на меня осоловевшими глазами, тяжело проговорил Антон.

– Все нехорошо, – кивнул я.

– Все!

Вряд ли его стон был криком души, но раскаяние в нем звучало уже явственно.

Антон тупо смотрел на свою руку, медленно и с нажимом загибая на ней пальцы.

– Что все? – спросил я.

– Ну, с Эллой все ясно, – выдавил он.

– Что ясно?

– Ну позавидовал я тебе… Элла – это Элла! – Антон сжал кулак, поднимая руку. – А ты, Макс, ни о чем…

Этой же рукой он и махнул на меня, оскорбляя и унижая.

– А ты о чем?

Я резким движением сдвинул журнальный столик, за которым он сидел, встал перед ним в позу сумоиста, вызывая на поединок. Антон кивнул, поднялся, наши лбы столкнулись в жесткой смычке, я с силой надавил, но и он ответил тем же.

И лоб у него крепкий, и силы – как у дурака свистулек, но я не имел права сдаваться. От натуги я крякнул, в шейных позвонках что-то щелкнуло, голова резко закружилась, но качнуло и Антона.

Я приземлился на пол, а он сел на столик, захрустели тарелки, лопнул стакан, сочно шлепнулся на пол соленый помидор, стукнулась и покатилась по полу бутылка. Антон замер, но цепная реакция продолжалась – с треском подломилась инкрустированная ножка, столешница наклонилась и вместе с седоком пошла на жесткую посадку.

Я и сам не понял, как вскочил, схватил Антона за руку и потянул на себя. На пол мы бухнулись вместе. Голова кружилась – не подняться.

– Ты как? – спросил Антон.

– Ни о чем.

– Да ладно тебе!

– Не ладно.

– Может, и вернется к тебе Элли.

– Не понял.

– Ну, если меня утопят.

– В бухле?

– В озере… Костюху там утопили…

– Какого Костюху? – не понял я.