Дорога дальняя, казенный дом

Но ей все было мало, она не могла насытиться… В конце концов девушка утихла. Свернулась калачиком, ткнулась головой в грязную подушку. И долго-долго лежала так, приходила в себя… Вадим и сам с трудом соотносил себя с окружающей реальностью. Даже сейчас он не мог поверить своему счастью. Лима отдалась ему, она в его объятиях, в одной с ним постели… Грязная, пыльная постель, но ей все равно. Ей все равно, где быть с ним – хоть в шалаше, лишь бы только с ним…

– И что это было? – очнувшись, спросила Лима.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Радостное удивление в них и невыразимый восторг. Вадим ощущал себя на вершине блаженства…

– А ты сама догадайся.

– Это было какое-то сумасшествие!

– Не хочешь же ты сказать, что с тобой это было впервые.

– Ты что, читаешь мои мысли? Именно это я и хотела сказать!.. Да, у меня были мужчины, но у меня с ними ничего не было. То есть было, но совсем не так, как с тобой. Ты случайно школу волшебников не заканчивал?

Наверняка Лима умела льстить.

Но сейчас явно не тот случай. Она говорила правду. Ей действительно ни с кем не было так хорошо, как с ним… Вадим чувствовал, как за спиной распускаются крылья…

– Эту школу заканчивала ты, – польщенно улыбнулся он.

Вадиму тоже никогда и ни с кем не было так хорошо, как с ней. Даже с Анжелой.

– Да, наверное… Не зря же я к тебе приехала. Что себе напророчила, то и сбылось…

– Ты ехала ко мне?

– А ты думал, меня случайно сюда занесло?

– Ну, неслучайно. Ты же живешь где-то рядом…

– Живу.

То есть жила. У родителей… В общем-то, я к ним ехала. Но хотела-то я тебя… Фу! Как у тебя здесь грязно! И запах какой-то. Носками грязными воняет, что ли?

– Это после Петровича, – совсем невесело улыбнулся Вадим. – У него радикулит, какой-то дрянью мажется…

Ему было стыдно, что Лима отдалась ему не на шелковых простынях в пентхаусе дорогого отеля, а в убогой конуре на автостоянке.

– А может, он никогда не моется?

– Может, и так, – не стал спорить Вадим.

Петрович жил бобылем – некому было за ним следить. А сам он о себе заботиться не очень-то хотел. Вместо того, чтобы мыться хотя бы раз в две недели да одежду свою стирать, мог выдумать и какую-то несуществующую мазь, чтобы хоть как-то оправдаться перед сменщиками.

– И спит он тоже на этой клоповнице? – брезгливо поморщилась Лима.

– Не знаю, я с ним ни разу не ночевал…

– Да, дела…

Она поднялась с кушетки, натянула через голову платье, обулась.