Два плюс один

Бревна крупные, стены толстые, но все же одной печи для обогрева мало. Поэтому был еще и котел, работающий на мазуте. Слышно, как по трубам движется вода. Звук этот убаюкивает, и так не хочется подниматься с кровати. Перина мягкая, белье свежее, высушенное на морозе, Роза вчера только постелила. После жаркой баньки.

За окном залаял Душман, но это не раздражало. Овчарка охраняла дом, ей положено поднимать шум при малейшей опасности. И на гостей Душман реагировал, мог поднять голос и на зайца, который пробегал вдоль забора.

Гостей быть не должно, а зайцев хватает.

Роза уже на кухне, на сковороде шкворчит, пахнет жареной колбасой. Сейчас к завтраку позовет, потом Егор отправится на свой лесозавод, глянет, как там, и назад. Может, по пути в церковь заскочит, свечку поставит – во искупление собственных грехов. Как-никак, сегодня воскресенье… А в следующее воскресенье можно и всю службу выстоять. Пораньше проснуться – и в церковь, к самому началу. Почему бы и нет? Разве он не православный? Разве не помогал восстанавливать церковь?.

.

В Москву Егора не тянуло. Ему и здесь, в деревне, хорошо. Производство у него свое, люди уважают, дом отличный, на отшибе стоит. С одной стороны река, с другой лес, с третьей поле. Забор высокий, так просто через него не перелезть. Опять же собака во дворе. А в доме ружье, карабин с оптикой, в тайнике два незаконных пистолета, если вдруг что, будет чем отбиваться. А если вдруг объявят «воздушную тревогу», можно перебраться в «бомбоубежище».

Была у Егора возможность поставить еще один дом в лесу, и он ею воспользовался. Как у волка в его норе должен быть второй выход, так у всякого уважающего себя начальника – запасной командный пункт…

Почти полгода прошло с тех пор, как Егор исполнил последнее свое задание. Первые месяцы он жил в постоянном напряжении, ходил с оглядкой, потом отпустило. Евдокимов держал свое слово, ни заказов от него, ни покушений.

Евдокимов снова пошел на повышение. Егор хоть и пропадал в глуши, но руку на пульсе держал. В Москве у него свое представительство, свои люди – он имел возможность следить за карьерой Павла Евгеньевича. И должность у Евдокимова полковничья. В рост мужик пошел, и все потому, что не побоялся в свое время объявить криминалу войну на уничтожение. Глядишь, к тридцати восьми годам генералом станет.

Егор усмехнулся, вспомнив своего командира.