Джентльмены уже не в моде

Ему не нужны особняки в Москве и за границей, но ведь не поверят. А скажешь, что нужно, получишь обвинение в стяжательстве и станешь опасным для Перекатова.

– Чего молчишь? – успокаиваясь, спросил Сергей Михайлович.

– Я думал, вопрос риторический, – пожал плечами Одинцов.

– Может, и риторический, – кивнул Перекатов. – Ясно же, что на моем месте хотел бы оказаться любой.

– Даже Абрамович?

Сергей Михайлович сделал вид, что не услышал вопрос. Но завистливый огонек, мелькнувший в его глазах, все же выдал его страстное желание поскорей вступить в клуб долларовых миллиардеров.

– И ты не думай, что тебе удастся занять мое место! – жестко отчеканил он. – Поверь, я на этот счет перестраховался!

– Нисколько не сомневаюсь.

– Вот и хорошо… А может, ты соврал Арине, чтобы затащить ее в постель? – хищно сощурился Перекатов.

– Не понял, – нахмурил брови Одинцов.

– А чего тут понимать? Арина может лечь только со мной, поэтому ты и попытался влезть в мою шкуру.

– Это не так.

– А она говорит, что так!.

Аркадий саркастически усмехнулся. Что у мужчин есть способность переделывать правду в ложный вымысел, что у женщин, но последние делают это с особым изяществом, и эмоциональные краски у них более яркие. Особенно таким искусством славятся стервы вроде Арины. Как ловко она все повернула! Оказывается, он хотел стать Перекатовым, чтобы и состоянием завладеть, и с ней самой переспать. Много ума на такой оговор не нужно, но попробуй теперь отмойся.

– Если она сказала, значит, так и было. Мне вы все равно не поверите.

– Ну почему же не поверю? Может, и поверю, – пристально смотрел на него Перекатов. – Ты говори, оправдывайся, глядишь, поверю.

– Не было ничего.

– Неубедительно.

– Вот о том и речь… Если вам что-то не нравится, вы можете меня уволить, плакать не буду.

– Ты это серьезно? – изумленно повел бровью Перекатов. – Ты считаешь, что я могу так просто взять и уволить тебя?

Он медленно поднялся со своего кресла, подошел к пальме в кадке, что возвышалась в углу за спиной Аркадия, взял пульверизатор, прыснул водой на листья.

– Я могу холить тебя и лелеять, как этот хамеропс. – Он бережно провел рукой по сизовато-зеленому веерному листу с глубоким рассечением. – А могу и срезать.

Перекатов изобразил пальцами ножницы и сделал движение, будто собирался срезать лист.