Джентльмены уже не в моде

 – Мода на джентльменов давно уже прошла, если ты не знаешь.

– Да? К нам в Северецк эта новость не дошла, – в пренебрежительной насмешке изогнул губы Одинцов.

– А ведь ты подвел меня, – с упреком сказал Перекатов. – И себя тоже. Сказал бы, что Арина приходила к тебе ночью, не было бы этого пассажа… Ну да ладно, все равно во всем разобрались… Только непонятно, что делать с тобой. Как ни крути, ты не хочешь подчиняться мне. Должен был открыть мне глаза на Арину – не открыл. И вообще, не нравится мне, как ты себя ведешь, Одинцов.

Сдается мне, что на мое место метишь.

– На свое место ты меня сам поставил, – перешел на «ты» Аркадий. – И нечего волну на меня гнать. Если повод ищешь, чтобы избавиться от меня, так давай решай проблему. Умирать, конечно, не хочется, но это лучше, чем слушать, как ты кота за яйца тянешь…

– Я тебя тяну, – недовольно напыжился Перекатов. – На свое место… Проблема у меня серьезная. Очень серьезная. А у тебя семья. И дочь растет.

– При чем здесь моя семья? – встрепенулся Аркадий.

– Притом, что ты для нее стараешься. Или нет?

– Ты мою семью не трогай, понял! Я за свою семью тебя на куски!..

Одинцов решительно поднялся с постели, но уткнувшийся в лоб пистолет остановил его. Хотя пыл и не охладил.

– Никто не трогает твою семью. Наоборот, о ней печемся, – переглянувшись с Перекатовым, сказал Каманин. – Ты жизнь свою для дочки застраховал. Ну а вдруг ты долго жить будешь? Какая ей польза от тебя?.. Короче, мы предлагаем тебе новую работу.

Сегодня ты едешь в прокуратуру, выдаешь себя за Сергея Михайловича и садишься в тюрьму. Обещаю тебе Лефортовский изолятор, хорошую камеру… А срок получишь – там же, в Лефортовской тюрьме и отсидишь. И цену мы тебе предлагаем сумасшедшую – двести пятьдесят тысяч долларов за год срока. Долларов, не рублей… Можно и в евро. Те же двести пятьдесят тысяч… Ты меня понимаешь?

– Я уже ничего не понимаю! – мотнул головой Аркадий.

Он сел на кровати, пальцами сжал виски.

Голова шла кругом. Арина в кожаном корсете, потом внезапное и опасное для жизни пробуждение, обвинение в непростительном грехе, реабилитация и, в конце концов, сумасшедшее предложение сесть в тюрьму.

Ладно, Перекатов мог наломать дров об голову закона, его могли отсудить за это на долгие года. С этим вроде понятно. Но почему Арина вдруг из правой оказалась виноватой? Может, и не обвиняла она его в домогательстве, и никакой охранник ей не помогал.