Дважды коронован

А что такое? – насторожился Ростом.

– Еще говорят, что засиделся ты, – внимательно посмотрел на него Джумбери. – Домой, говорят, пора.

– А я и на воле как дома, так что не надо тут!..

– Да ты не кипиши, нормально все. Я здесь, я с тобой, никто на тебя не наедет, и по ушам не дадут...

– За что по ушам? – вспылил Ростом. – За то, что в общак хорошее лавэ сливаю? Ты скажи, кто против меня все это фуфло двигает? Может, Придони?

– Нет, Придони – большой человек. Если что и скажет, только в глаза.

Не буду говорить, кто.

– Почему?

– Не скажу, и все.

– Твоя воля. Обидно, брат. Два лимона в год я с рынка снимаю! Два лимона!

– Говорят, можно и пять.

– Скажи, кто это говорит, я ему в глаза посмотрю!

– Не скажу, кто именно, но слухи идут. Ты же знаешь, я совсем недавно откинулся, много чего не знаю.

– Тот, кто бочку на меня катит, тоже ничего не знает. Со Спартака много не возьмешь.

– Спартак? Он рынок держит?

– Он. Три года назад его взял, до сих пор держит.

И очень крепко.

– Почему с него много не возьмешь?

– Потому что там, на рынке, у него – темный лес. Не поймешь, кто и сколько ему отстегивает. Он скажет, что двадцать процентов мне отстегивает, а как проверишь?

– Очень просто. Ты смотрящий, ты и должен смотреть. Через тебя все должно проходить.

– Не буду же я за контролерами ходить, спрашивать, кто сколько взял! – разнервничался Ростом.

– Людей своих поставь.

– Спартаку это не понравится, психануть может.

А если психанет, тогда вся лавочка накроется.

– Ты вор, а он кто такой? Психанет! – презрительно поморщился Джумбери. – Он тебя бояться должен. Как огня должен бояться! А я смотрю, ты сам его боишься.

– Не боится он меня. Он вообще никого не боится. У него бойцов полсотни. Сам на рожон не лезет, но, если что не так, особо не церемонится, сразу мочит. В девяносто третьем с чеченами схлестнулся и, пока всех не выкосил, не успокоился. Дмитровских разогнал, варшавских.

.. В девяносто четвертом залетные были, рынок хотели взять, борзели выше крыши, так всех по весне под снегом нашли. С таганскими воевал, с балашихинскими, с подольскими конфликт серьезный был. Но ничего, как стоял на рынке, так и стоит...

– Так то таганские, а ты – вор!

– За таганскими Расписной стоит, а ты знаешь, какая это величина.

– Расписной? Ну да, ну да...

– Я и говорю, Спартак ничего не боится. Ему, кроме рынка, ничего не надо.