Дважды коронован

– А ты что, глаз на нее положил? Что ж, придется этот глаз тебе выбить!

Гена плавно тянул к нему руки, будто собираясь размять их, но вдруг его ладонь разогналась до немыслимой скорости и верхним ребром врезалась Мотку в шею. Ноги у парня согнулись в коленях, и он бесчувственно повалился на бок.

– Глаз я ему потом выбью, – ухмыльнулся Гена, надвигаясь на Фурмана, медленно отступавшего под его парализующим взглядом. – А говорил, что крутой...

Эти слова всколыхнули Юрия, вся его бойцовская суть взбунтовалась.

И он рванулся в атаку, нанося удар с такой же силой, с которой сокрушил вчера Горемыку. Но кулак почему-то разрубил пустоту. Зато что-то твердое ткнулось ему в живот, и боль в печени скрутила все тело. Затем последовал удар по ногам, по затылку, и в голове у Фурмана помутнело...

Очнулся он быстро, на том же месте. Только рядом с Геной стояли еще два бугая, в клубных пиджаках, с золотыми цепями на мощных шеях и с хищным оскалом на грубых, обветренных лицах. Один из них держал в руках пустое ведро, и Фурман понял, что он только что выплеснул воду ему в лицо, чтобы привести в чувство.

На душе стало совсем тошно.

– Я же говорил тебе, что ты – лох. А ты не поверил, – ухмыльнулся Гена.

– Я не лох, – в беспомощной злобе посмотрел на него Юра.

– Лох, лох! Из какой деревни приехал?

– Я не из деревни. Я срок мотал. За «мокрое»...

– Ну, теперь ты сам у нас мокрая курица. И зоной меня, лошара, пугать не надо. Я знаю, что такое зона. Сам в авторитете был. Короче, нечего мне с тобой тут базлать.

Жить хочешь?

Фурман похолодел, глядя, как бугай в коричневом пиджаке передергивает затвор пистолета.

– Э-э... Хочу...

– Тогда с тебя пятьдесят кусков. Зеленью. Типа, за нашу доброту...

– А у меня есть такие бабки?

– Если нет, укради. Или убей. Или то и другое. Короче, срок у тебя три дня. Через три дня приходишь сюда, ждешь, когда я к тебе подойду, отдаешь мне деньги и забираешь свою телку.

– Кого забираю?

– Ты что, глухой? Телку свою заберешь.

Эту, белобрысую. Она с нами остается. Так нам спокойней. И веселей. Телка у тебя нехилая, мы с ней в карты играть будем. На раздевание. И на все такое прочее. Нет, сейчас трогать не будем. А через три дня начнем. Если не будет денег. – Гена сел перед Фурманом на корточки, похлопал по щеке, а потом вдруг ударил костяшками пальцев по виску, да так сильно, что Юра снова потерял сознание.

Очнулся он в темном дворе какого-то дома. В чувство его привел Моток.