Брат, держи удар!

Вот с чьей помощью можно уничтожить вещественное доказательство – главный козырь обвинения. И железный – как в прямом, так и в переносном смысле.

На этом же листке Никита написал: «За ценой не постою».

– Само собой, – вслух сказал Игорь. – Только дело это не скорое. Тут особый подход нужен...

В камеру Никита возвращался в радужном настроении. Слишком крутые у него помощники, чтобы долго засиживаться в изоляторе. Не будет главной улики – лопнет обвинение. Дело, может, не развалится, но до суда его отпустят на волю – под подписку о невыезде или под залог.

Правда, до этого еще нужно дожить.

В камере настроение резко ухудшилось. Их полку прибыло. Три новичка добавилось. Да каких! Все как на подбор амбалы, кулаки пудовые, пуленепробиваемые лбы. Эти уже ничего не стесняются. Место Никиты заняли.

– Ну чо вылупился? – гаркнул на Никиту крепыш со свинячьей рожей.

Глазки маленькие, не нос, а натуральный свиной пятак. В детстве Хрюшей был, сейчас матерый Хрюн.

Никита глянул на блатарей. Никто из них не выдержал его многозначительного взгляда.

Все отвели глаза в сторону. Вроде бы и не прочь они подписаться под Никиту. Да только с рэкетсменами связываться не хотят. Боятся. Уж больно круто ведут себя братки. Вот если бы кто-то другой с ними справился...

– Место ты мое занял... – ответил Никита.

– Твое место на параше! – взвыл Хрюн.

Он вскочил на ноги. Расправил плечи, поиграл мощными бицепсами. За ним потянулись двое других.

Представление началось.

Неспроста братки здесь появились.

Нарочно по адресу Никиты их прописали. Люди Врага – дураку ясно. Их трое. И ночи они дожидаться не будут. Ва-банк идут. Сейчас пустят Никиту в замес. Забьют до смерти. Затем всех остальных на ноги поднимут, заставят его лупить. Окочурится Никита, а братки будто и ни при чем. Он первый начал, на всю толпу попер. Ну и получил.

Хотя вряд ли им отвечать придется. Как только сделают свое дело, тут же уберут их из камеры. На свободу выпустят. Потому как в изолятор их устроили купленные начальники.

Незаконно они здесь...

Ребятки хорохорятся. Но не оттого, что уверены в своей силе. Они хорошо знают, кто перед ними. Поэтому максимально собранны, напряжены. А кураж для заводки...

Они приближались медленно. Грозно, неотвратимо. Наступают, но готовы и к контратаке. Никита может броситься на них. Вырубить одного. Но на него тут же набросятся двое других. Если бы по одному, как в кино. А то ведь одновременно, с разных сторон. Кулаки у них железобетонные.