В сетях аферы

Гадалка всякий раз старалась закидывать корягу как можно дальше, чтобы Джемма успела хоть в какой-то мере реализовать накопившуюся потребность в беге и активных действиях. Происходящее умиляло Яну, и, как и всегда, поднимало настроение. Джемма была для нее единственным близким существом, готовым к тому же приложить все усилия для поднятия настроения хозяйки.

* * *

– Притормозите здесь, наверное, – задумчиво протянула Милославская, пристально присматриваясь к улице через окно машины.

– Так наверное или притормозить? – добродушно шутя, ответил пожилой, но молодцеватый водитель такси.

– Да-да, остановите, – подтвердила Яна, – убедившись, что прибыла на нужное место.

– Вам куда нужно-то? – поворачивая к обочине, спросил таксист.

– Мне в сто пятую школу.

– Небось сорванец ваш натворил чего, вызывают теперь, нотацию о тактике воспитания прочитать хотят? – хитро прищурясь, продолжал мужчина.

– Д-да… – упоминание о мальчишке-сорванце задело Милославскую за живое и она, чтобы побыстрее отвязаться от излишне общительного водителя, утвердительно кивнула головой.

Однако это его только раззадорило.

– Нечего вам поэтому поводу переживать! Хотите я пойду? А что? Скажу – де-едушка!

Яна не стала ничего отвечать, и вышла из машины, положив на сиденье почти новенькую сторублевку. Она пошла вперед не оглядываясь, слыша за собой благодарственные причитания пожилого таксиста:

– Сдачи не надо, да? Ну что ж, благодарствую, благодарствую. Поеду-ка восвояси, пока вы не опомнились.

На самом деле, дорога от Агафоновки до центра на такси стоила недешево, но сто рублей за эту услугу было, действительно, многовато.

Недавно выкрашенные лестницы, голубенькие стены, то там, то здесь увешанные разнообразными стендами – все это Милославской напомнило ее собственное детство-отрочество. В сознании гадалки сразу всплыл образ худенькой девочками с двумя торчащими в разные стороны, черными, как смоль, косичками, и ей почему-то взгрустнулось. Назойливо стали лезть мысли о быстротечности жизни, о ее бессмысленности, и Яна, стараясь как можно дальше уйти от них, заспешила вперед, где на одной из дверей висела табличка с надписью «Учительская».

Стукнув несколько раз по деревянной круглой ручке, Милославская приоткрыла дверь и заглянула внутрь. За одним из обшарпанных полированных письменных столов сидела седоволосая, постриженная под «каре» женщина в спортивном костюме, очевидно, учитель физкультуры.