Где правда, брат?

Как будто не мужчина он, а женщина, причем подчиненная ей.

– Ну, если нельзя, то я пойду.

Степан попытался выйти, но Захарская даже не шелохнулась, чтобы пропустить его. А она стояла в дверях, и мимо нее так просто не пройдешь. А непросто – это надо прижиматься к ней, огибая. На это Степан пойти не мог, поэтому остановился.

– Почему нельзя? Если Роман Дмитриевич разрешил, то можно. Он к твоей сестре поехал, да? – с сарказмом спросила она.

– К моей сестре? Поехал?! Его что, дома нет?

– Нет. Друг ему позвонил, сказал, что проблемы у него.

Но я-то знаю, какие у него проблемы, – язвительно улыбнулась Захарская. – Или ты думаешь, что мне неизвестно про твою сестру?

– Ну, может, и известно, – неловко пожал плечами Степан.

– Только вот не понимаю, почему Роман Дмитриевич тебя с собой не взял? Может, у вас какой-то коварный план? – Она вдруг шагнула к Степану, одну руку положила ему на плечо, другой взяла за подбородок, направляя голову так, чтобы он смотрел ей в глаза. – Может, ты должен совратить меня?

– Я?! Вас?!

– Ну, а что? Мы с тобой ложимся в постель, Рома приезжает, застукивает нас вместе и разводится со мной.

Чтобы затем жениться на твоей сестре. И ей хорошо, и тебе, или я не права?

– Да нет у нас никакого плана! – мотнул головой Степан.

– А вдруг?

– Да нет ничего…

– Тогда почему Рома тебя с собой не взял?

– Не знаю. Поздно уже…

– А ты что, кисейная барышня? Тебе по ночам работать нельзя?

– Можно.

– Тогда в чем дело? – Чем больше злости он слышал в ее голосе, тем сильнее она прижималась к нему.

– Я не знаю… Я уже все, мне пора…

Степан попытался уйти, но она поймала его за руку.

– А как же ваш план? Удобный случай, ты не находишь? – Взгляд ее замаслился, голос насытился игривыми нотками. Она больше не злилась на него.

– Нет никакого плана.

– А вдруг появится? Вдруг Роман Дмитриевич попробует поймать меня на живца? А живец у тебя хороший, мне нравится…

– Когда попробует, тогда и поговорим.

– Вот видишь, я добилась своего. Ты предупредишь меня, если вдруг что, да?

– Ну, я не думаю, что так будет.

– Да, но ты же меня уже совращаешь. – Она приложила к своему бюсту его руку.

А он стоял, как истукан, не зная, что делать.

В какой-то степени эта женщина нравилась ему, да и Захарскому не раб, и его барского гнева не боялся. Если вдруг что, просто уволится, и все… Но ведь он человек, и у него есть понятия о чести.

– Я не совращаю.