Брат, стреляй первым!

Тебе это имя что-то говорит?

Следователь в упор смотрел на него. Отслеживал, как реагирует он на его слова.

– Ну, допустим...

– А тебе известно, что в прошлом году Гирин привлекался к ответственности за вымогательство?

– Каюсь, его прошлым я не интересовался.

– У нас в картотеке есть его «пальчики».

– В смысле, отпечатки пальцев?..

– Именно...

– Вы хотите сказать, что Гирин наследил?

– Совершенно верно... У нас есть свидетели, которые видели его возле дома, а с ним еще четверых молодых людей.

.. Вы, конечно, понимаете, о чем я говорю...

Никита понимал. Он вспомнил пацаненка, который уж очень не хотел открывать им дверь в подъезд. А Гиря его за шкирку схватил. А пятерней своей при этом за железную дверь держался. Вот, значит, где он наследил...

– Да, понимаю... Только не понимаю, какое это имеет ко мне отношение?

– Вместе с Гириным свидетели видели вас.

– А что, вы уже проводили опознание? Что-то не припомню...

– Все это еще впереди.

– Вот тогда и поговорим.

– Значит, вы отказываетесь признаваться! – еще больше нахмурился Ильин.

– А не в чем мне признаваться... Я ничего не знаю.

– Ладно, гражданин Брат, не хотите по-хорошему, дожмем вас по-плохому... Будет проведено опознание, сделаем очную ставку... Вы, голубчики, друг друга сдадите...

А пока, значит, никто никого не сдал. Из поведения следователя можно было сделать только такой вывод. А пытали ведь не только его. И Виталу досталось, и Вовану, и Чаусу. А Гире... А этому козлу так и надо!

– Поживем – увидим.

..

– Философствуете, гражданин Брат? Ладно, посмотрим, что вы дальше запоете... Итак, приступаем к официальной части...

Ильин достал протокол допроса и начал его заполнять. А потом на Никиту посыпались вопросы. Что, где и как... Но на все был только один ответ – ничего не знаю, ничего не понимаю...

Утром следующего дня Никиту отправили в изолятор временного содержания на Петровку, 38. Знаменитые «Петры»... Его определили в большую, но душную и забитую до отказа камеру.

Здесь сидели человек тридцать, не меньше. И все они, угрюмые, замученные жарой и духотой, смотрели на него ленивыми безучастными глазами.

Никита слышал, что новичков в камерах встречают отнюдь не хлебом с солью. Существует так называемая «прописка». Пропишут тебя в камере – хорошо, нет – будешь изгоем, плевки за всеми подтирать. Он приготовился достойно встретить противника. Драться так драться, но унижать себя он не даст...