Голая и жестокая

– Уже догадался, – сказал Вадим и удрученно глянул на отца.

Как ни крути, а теперь он хоть в какой-то степени, но причастен к преступлению. Во всяком случае, Архаров может подумать именно так и предъявить.

Но сейчас Вадим больше размышлял об отце. Если его посадят, то это будет позором не только для семьи, но и его личным.

Глава 3

И рад бы в рай, да грехи не пускают. И хотел бы Денис Викторович домой попасть, но держит чувство вины перед сыном и семьей. Не распахиваются ворота во двор, не летит душа в дом.

– Я вам не помешаю? – спросил Архаров, усаживаясь на заднее сиденье.

Он подумал, что не хотел бы попасть в ситуацию, в которой оказался его подчиненный. Не позавидуешь сейчас Вадиму.

– Нет конечно. – Голос Клюева-младшего дрогнул.

– А я в больнице был, с Платоновой разговаривал. Не хотела она ваше имя называть, Денис Викторович. Возможно, рассчитывает на вашу помощь. Ей дорогостоящая операция нужна, только на вас вся надежда.

– Ольга не могла назвать мое имя. – Голос Клюева-старшего дрожал от сильного внутреннего напряжения.

– Но назвала.

– Я вам не верю.

– Есть запись разговора. Следователь ее вам представит.

– Следователь?

– Да, Денис Викторович, все далеко зашло. Ольга не видела, как вы плеснули ей в лицо кислотой, но слышала ваш голос. Вы назвали ее сучкой.

– Как я мог ее как-то назвать, если в момент совершения преступления находился с другой женщиной?

– Вы знаете, когда это произошло? – спросил Архаров, усмехнулся и без особого укора глянул на Клюева-младшего.

– Да, конечно. Вадим мне все рассказал. Я даже не знал, что произошло с Ольгой.

– Могли бы и узнать. Больница работает круглосуточно.

– Да, конечно. Просто мне нужно собраться с мыслями, – зачастил Клюев-старший. – Я ни в чем не виноват, но Вадим требует алиби. Он тоже считает меня виновным. Мысли путаются, я плохо соображаю. Какая сейчас может быть больница? Но я обязательно съезжу.

– Значит, в момент совершения преступления вы были у другой женщины? – уточнил Архаров.

Видно, Вадим крепко нажал на отца, если смог выдавить из него вторую порцию правды, горькой для матери.

– Да, был у другой женщины, – виновато глянув на сына, на тяжком выдохе произнес Клюев-старший.

– Адрес, фамилия?

– Чиркина Татьяна Дмитриевна, улица Бородинская, дом восемьдесят четыре, квартира сто пять.