Грязная жизнь

За каких-то две недели Ксюха, Наташка и Галка сорвали куш в пятнадцать «штук» «зеленью». Пять «штук» им ушли. Полторы «штуки» Селезню. Три «тонны» баксов в карман Горюну. Пол-«штуки» ментам отвалили – чтобы волну не гнали. Остальное все Мирону досталось. Не слабые бабки, можно сказать, задарма достаются.

Через два месяца на него уже пахали десять проституток. На микроавтобусе уже их вывозили. Дело крутилось на полных оборотах. Только в день чистоганом Мирон получал на карман до «штуки» баксов. Но он не собирался останавливаться на достигнутом.

* * *

Ксюша проснулась рано утром, подошла к окну. О стекло тихонько бился сухой желтый лист, и скоро по подоконнику ударили первые капли дождя. Октябрь на дворе. Зима уже потихоньку подкрадывается.

Три месяца живет она с Мироном. Две квартиры с ним сменила. Сейчас они в трехкомнатной квартире на Фрунзенской набережной расположились. У Горюна своя комната, у Наташки с Галкой тоже, и они с Мироном отдельно. Только плохо все складывается.

У Мирона дело вертится в две смены.

Пятеро девок днем клиентов обслуживают, все остальные – ночью. Наташка и Галка в числе первых, Ксюша – последних. Ночью она пашет, а Мирон отдыхает. То Галку трахнет, то Наташку. Ни та ни другая отказать ему не могут. Суки! И самое ужасное, он этого не скрывает.

Но сегодня они спали вместе. Выходной у нее вчера был.

– Мирон, – повернулась она к нему.

Полы халата разошлись, обнажилась ее высокая упругая грудь. Но Мирон даже не взглянул на нее. Он лежал в постели в своей излюбленной позе: пузо кверху, руки за голову, глаза в потолок.

В руке сигарета дымится.

– Чего? – лениво спросил он.

– Так больше нельзя.

– Чего больше нельзя? Галку и Натаху трахать?.. А чо, тебе с другими можно, а мне нельзя?

– Я не о Галке с Наташкой. Я о себе.

– Ну…

– Мирон, я не хочу больше собой торговать! – это был крик души.

Дело у них шло на лад. Уже пятнадцать путан на них работают. И сутенеров добавилось. Два крепких пацана с куриными мозгами и гонором выше крыши.

А главное, никаких проблем ни с криминальным миром, ни с ментами. Деньги текли в карман Мирону рекой. А ему все мало. Ее заставляет на панель выходить. Каждая «сотрудница» у него, видите ли, на вес золота.

– Опять ты за свое? – поморщился он. – Тебе что, плохо? И в кабак тебя нет-нет сводят, и трахнут в удовольствие, а еще к тому же и заплатят. Слушай, я тебе половину от твоих бабок отстегивать буду, по-свойски, в натуре.

Все у него к деньгам сводится.