Идет охота на волков

– Ничего, – отворачиваясь, буркнул Семен.

– Вот и заткнись, если ничего!

Матрос очень быстро сменил гнев на милость.

– Короче, Кафтан, считай, что тебе повезло. Гурий тебя в штат включил. Теперь ты с нами, понял?

– Ну, хоть это хорошо, – улыбнулся Семен.

Были в его новой профессии минусы, но плюсов он видел больше. Поэтому и подпустил к себе радость.

– Я же говорил тебе, что тебя возьмут! – расплылся в улыбке Чугунок.

– Спасибо вам, пацаны!

– Мы тебе не просто пацаны, – осклабился Матрос.

 – Мы тебе братья!.. Это я к чему? А к тому, что братьев предавать нельзя. За брата умереть надо, ты понял?

– Да ясно, – кивнул Семен.

– Что тебе ясно?.. Завтра заовражские наедут, нож к горлу приставят, где, спросят, Матрос живет. А Гурий где?.. Что ты им скажешь?

– Не знаю, скажу…

– Не знаю, – передразнил его бригадный авторитет. – Ты им ничего не должен говорить, понял? Как Зоя Космодемьянская на допросе, понял? Насиловать будут, огнем жечь, ты молчать должен…

– Слова не скажу!

– Вот это правильно… Да, насчет Джина.

Пусть он в лесу пока полежит. А мы потом наводку ментам дадим, чтобы они его нашли. Это чтобы его по-человечески можно было похоронить. В гробу и с музыкой, ля… А пока молчок про это дело, понятно?

– Куда едем? – после напряженной паузы спросил Чугунок.

– Хороший вопрос… Давай к Макарону зарулим, телок у него возьмем… Чисто стресс снять. Ты как?

– Да не вопрос!

– А ты, пацан? – спросил у Семена Матрос.

– Да нет, мне бы домой…

– Ну ты, в натуре! Я его по бабам зову… Я!.

. Ну и хрен с тобой, золотая рыбка!

– Да у него любовь, – вступился за Семена Чугунок. – Два года за бабой бегал, прикинь…

– И чо?

– Да все туда же… У них теперь любовь, все, как говорится, в ажуре…

– Ну, если любовь, тогда ладно…

Матрос остановил машину, высадил Семена, а сам вместе с Чугунком отправился к проституткам. Что Семена вовсе не расстроило. Может, он и был невысокого мнения о Майе, но из женщин в этой жизни хотел только ее.

* * *

Сопровождаемый взглядом палец плавно скользил по фамилиям в списке.

«Скородумов М.А…»

Максим с облегчением выдохнул застоявшийся в легких воздух, полной грудью набрал свежий. Его фамилия значилась в списке поступивших, значит, семнадцать лет прожиты не зря.

Но радость вдруг сменилась печалью. Потому что в толпе абитуриентов он увидел Майю. Распущенные волосы, оголенные плечи, короткий приталенный сарафан, босоножки на высоченном каблуке.