И жизнь моя – вечная игра

Как из тюрьмы вышел, так и не узнать…

– Из тюрьмы?

– В драке он кому-то глаз выбил, вилкой, что ли. Два года ему дали. Жалели его все, такой культурный мальчик, думали, пропадет в тюрьме. А он зверем оттуда вышел, все его боятся…

– А что за кафе?

– Говорю же, в нашем дворе. Там раньше бойлерная стояла, к складу овощной базы примыкает. Потом из этой бойлерной кафе сделали. Так Захар сразу же лапу на это кафе наложил. Пристроек понаделал… Штаб-квартира там у него, забором от всех отгородился. Деревьев там у нас много, двор большой, и само кафе вроде как на отшибе, а все равно как бельмо в глазу.

Шумно по ночам иногда бывает, а пожаловаться некому. Участковый это кафе стороной обходит…

– Бельмом на глазу, говоришь. Значит, видно кафе из твоего окна.

– Да нет, почти не видно. Говорю же, на отшибе оно стоит, деревьев много…

– Какие деревья?

– Тополя.

– Тополя еще лысые.

– Ну, не лысые. Есть уже листочки, правда, малюсенькие… Но ты прав, сейчас кафе видно. А зачем тебе?

– Ты меня в гости вроде бы приглашала.

– Ну, если хочешь. Я через два часа смену сдаю…

– Я ждать не могу. Адрес мне скажешь и ключи дашь.

Марина становилась беспомощной, когда он говорил с ней в повелительном наклонении.

– Да, конечно…

На улице Тимофей поймал частника, по пути к месту заехал в магазин оптики, купил там бинокль, по своему формату близкий к театральному. Хотелось бы взять игрушку помощней, но это было единственное, что там можно было купить. Впрочем, оказалось, что за кафе можно было следить вообще без бинокля.

Не так уж далеко оно находилась от дома, где жила Марина. Окна ее квартиры выходили прямо на бывшую бойлерную, а деревья с едва обозначенной листвой на ветвях не могли служить хорошей ширмой от посторонних глаз.

Стоило признать, что Захар устроился неплохо. К его кафе вела бетонная дорожка, которая легко перекрывалась самым настоящим и довольно прочным на удар шлагбаумом. Милицейской машине так просто к бойлерной не подъехать, и бандитствующим конкурентам на своих джипах не подобраться.

Метров за двадцать до кафе выходить надо, идти по открытой местности, перепрыгивать через метровый забор, сваренный из железных труб. А то, что на кафе висела соответствующая вывеска, вовсе не значило, что сюда может зайти любой желающий. Можно не сомневаться, что доступ открыт только для избранных.

Коробка бывшей бойлерной выходила на передний план. Дверь, занавешенные изнутри и забранные решетками окна.