Картель

– Скажите, у вас есть сын?

– Сын?! А что с моим сыном не так?

– Его зовут Евгений?

– Ну, допустим…

– А я могу с ним поговорить?

– Зачем?

– У меня к нему несколько вопросов.

– Так вас мой сын интересует? – едва сдерживая вздох облегчения, спросил мужчина.

– Я могу с ним поговорить? – повторил Севастьян.

– Он что-то натворил?

– Надеюсь, что нет…

– Ладно.

Мужчина закрыл калитку и спустя время вышел за ворота вместе со своим сыном.

К шестнадцати годам девчонки обычно перегоняют в физическом развитии мальчишек, но в этом случае все было как раз наоборот.

Если, конечно, Жене действительно было шестнадцать лет. Выглядел он на все восемнадцать – рост под метр восемьдесят, плечи широкие и жирные, брюшко. И голова крупней, чем у отца. И черты лица такие же тяжелые. Взгляд осмысленно-недовольный.

Василиса узнала его, вышла из машины:

– Привет!

Парень растерянно посмотрел на нее, затем перевел взгляд на следователя.

– Ну, что скажешь, Евгений… – Севастьян выразительно глянул на отца.

– Евгений Степанович… – подсказал тот. – Что скажешь, Евгений Степанович? Что ты там опять натворил?

– Э-э… Ничего, – попятился парень.

– Узнаешь Василису? – кивнул на девушку Глушков.

– Ну и что? – буркнул Женя.

Севастьян знаком велел Василисе вернуться в машину. Если она ему понадобится, он ее позовет.

– Степан… Извините, не знаю вашего отчества… Степан, я бы хотел поговорить с вашим сыном наедине.

– Степан Игнатьевич я.

Степан Игнатьевич Дубенский, – неохотно представился мужчина. – А с сыном говорите при мне.

– Ну, как знаете… Вы в курсе, что примерно неделю назад ваш сын устраивал дома вечеринку? – глядя на Женю, спросил Севастьян.

– Не знал. Но догадывался.

– После этой вечеринки Василиса попала в больницу с черепно-мозговой травмой.

– Это не я! – шарахнулся парень.

– А кто?

– Санька за ней побежал!

– Куда побежал?

– Ну, Василиса убегать стала, а он за ней…

– А убегала она почему?

– Ну, не знаю, – отвел взгляд Женя.

– Почему она убегала? – Дубенский схватил сына за шкирку, с силой тряхнул и процедил: – Смотри, если девчонку изнасиловали, я тебе все там оторву!

Севастьян спрятал усмешку, глядя на сурового родителя. Изнасилование – это срок, а Степан Игнатьевич явно не желал этого для сына. Поэтому он делает вид, что сам готов наказать своего непутевого отпрыска с тем, чтобы затем договориться со следователем.