Красивый умирает первым

Ребенка – в детдом.

– Как это – в детдом?

– Ну, если твоя мать откажется воспитывать сына твоего Васи, который убил ее сына.

– Не убивал Вася. Не мог он!

– Ну, может, суду поверишь. Давай, собирайся.

– А за что суд? Я ничего не делала!

– Соучастие в убийстве.

– Не соучаствовала я, – поплыла Коновалова.

– Где вчера муж пропадал всю ночь?

– Ну, со Степкой они гуляли… Убью, если узнаю, что по бабам!

– Оля! Ну что за дешевый балаган? – как от зубной боли скривился Артем. – Ты прекрасно знаешь, где был твой Вася.

– Да не знаю я!

– А Сухобокова знаешь?

– Нет.

– Олег его зовут.

– Олегов много…

– А о ком чаще всего говорили?

– Ну, говорили… Как ты говоришь? Сухобоков?

– Сухобоков.

– Ну-у… – Коновалова осеклась.

– Что «ну»?

– Да не знаю я никакого Сухобокова! – заголосила заезженная пластинка.

– Мать где твоя живет?

Коновалова громко зарыдала, давая понять, что не может говорить. Но Малахов ее все же разговорил.

* * *

Марина набросила на себя бронежилет.

– Застегнись, – неодобрительно глянул на нее Вадим.

– Терпеть не могу этот панцирь.

– А я терпеть не могу быть лейтенантом.

– Малахов пошутил.

– А тебе присвоят капитана. Посмертно.

– Уговорил.

Марина качнула головой, застегнула бронежилет на все ремни.

– Можешь поплакаться мне в бронежилетку, – усмехнулась она.

– У меня сейчас только бронеслезы.

Вадим понимал, что имеет дело с опасным противником, поэтому настраивал себя на серьезное испытание.

Для настоящего мужчины, который не плачет.

Тревога оказалась напрасной: Коновалова в доме у тещи не оказалось. Но бронежилет все же пригодился. Вадим показал женщине фотографию покойного Патрикеева, и с ней случилась истерика. Она схватила сковородку, размахнулась, собираясь ударить его по голове. Вадим инстинктивно ушел в сторону, перехватил руку, но сковородка превратилась в метательное оружие и угодила Марине в грудь. К счастью, прикрытую бронежилетом.

– Ты что, хочешь сделать меня капитаном? – возмущенно спросила Марина.

И ушла, потому что нужно было унять ребенка, который рыдал в соседней комнате. А Вадим занялся Патрикеевой.

– Коновалов убил вашего сына. Именно поэтому мы его ищем.

– Я вам не верю!

Полковников усмехнулся. Стадия отрицания и гнева слегка затянулась, но рано или поздно Патрикеевой придется принять неизбежное.

– Можете не верить, это ваше право.

– Да, право… – кивнула женщина.